Книга Царь Скорбь, страница 468 – Джо Хилл

— О боже мой, – тихонько шепнул он.

Донна приготовилась прикрикнуть на Гвен, если та вдруг попробует бросить кроссворд. Однако Гвен, лишь на миг подняв голову, смерила ее мутным, бессмысленным взглядом и с лихорадочным блеском в глазах склонилась к развернутой перед нею газете. Опустив взгляд, Донна как раз успела заметить буквы, возникающие на бумаге сами собой, появляющиеся из ниоткуда, заполняя клетку за клеткой – в точности так же лимонный сок проявляет письмо, написанное невидимыми чернилами. На глазах Донны к незаполненной части кроссворда прибавилось: «СЛЕЗЫ».

— Слезы, – пробормотала Гвен, выговорив это слово очень похоже на «слизь» или «слезь», но Донна-то знала, о чем речь, и подумала, что слез еще до конца ночи прольется немало.

Оттолкнувшись от пола, Донна поднялась на ноги и подошла к амбразуре окна слева от Робина, того самого, выбитого Царем Скорбью, пронесшимся мимо башни. За окном, в ночном небе, сияли россыпи звезд. Какой-то миг кампус казался тихим, безмятежным, словно домики за стеклом снежного шара, без движения стоящего на комоде. Над северным горизонтом покойно парили серебристые облака.

Внезапно луну на мгновение заслонили, затмили распростертые крылья промчавшегося по небу дракона. Заложив вираж, будто бомбардировщик-«невидимка», Царь Скорбь устремился к библиотеке, с каждой долей секунды увеличиваясь в размерах, и Донна поняла, что должны были чувствовать люди, стоявшие на крыше одной из Башен-Близнецов Всемирного торгового центра, перед тем как их протаранили захваченные террористами самолеты.

— Ложись, нах! – завопила она, отпрыгнув от амбразуры с выбитым окном и сбив с ног Робина, застывшего на месте.

Едва они рухнули на пол, в амбразуры громадными струями хлынуло, заклубилось прямо над ними ярко-алое пламя. Под напором огня стекла всех обращенных к северу окон разлетелись вдребезги. Спину Донны обдало жаром, словно ее угораздило улечься под печью для обжига глины. Тана, обхватив Элли, прижала ее к полу, и обе скрылись из виду под рубищем мученика, распахнутым во всю ширину.

Только Гвен так и осталась стоять на коленях, едва не касаясь лбом пола, словно мусульманка, услышавшая призыв к молитве, а носом уткнувшись в кроссворд. На лице ее отражалась едва ли не полная безмятежность, кроссворд заполнялся последними ответами, однако взгляд Гвен помутнел настолько, что она вполне могла их не замечать. Волна пламени пронеслась чуть выше, в считаных дюймах от ее затылка, но Гвен даже бровью не повела.

Подняв взгляд, Донна прежде всего остального увидела кадры, отраженные на стеклянной стене. Проигрывание топталось на месте: теперь заглючивший телефон прокручивал снова и снова одни и те же полторы секунды видеоролика. Раз за разом Артур разворачивался к камере с лякроссной клюшкой, а после запись рывком перескакивала на полторы секунды назад, и так без конца, без конца. Фигура Артура мерцала, расплывалась перед глазами, превращенная из человека в мутноватое пятно света.

Струи огня угасли, как будто кто-то щелкнул рубильником, зато книги на дальних стеллажах пылали вовсю, а из-за проволочных решеток валил густой дым.

Робин заворочался, спихивая с себя Донну.

— Да слезь же с меня! – зарычал он.

Донна поднялась на колено. Немедля вскочив, Робин бросился к двери.