Книга Царь Скорбь, страница 453 – Джо Хилл

Ответом ей было неодобрительное молчание.

— С тех пор как ты уехал, мне было так одиноко, – призналась она. – Так вообще нечестно: почему я все должна делать одна? Всю жизнь – одна… когда мы с тобой могли бы сорок лет прожить вместе. Ребятишек могли завести. И кроссворды вдвоем разгадывать каждое утро. Жизнь должна, должна была дать нам побольше времени!

Царившее вокруг безмолвие нисколько не впечатлилось и этим.

— Ладно. Как бы там ни было, я во всем виновата сама, – пробормотала Гвен. – От моего имени Царь Скорбь погубил сотни жизней, так пускай… пускай расправится и со мной. Была б я настолько порядочной, как все думают, – давным-давно попросила бы Царя Скорбь забрать меня. Забрать меня вместо кого-то другого. Единственная причина тому, что Царь Скорбь продолжает убивать, в том, что мы продолжаем жить, и это ли не эгоизм в крайней степени?

За дверью кто-то – возможно, сестра, проходящая мимо по коридору, – звонко рассмеялся.

Отчаявшись снова заснуть, Гвен подняла голову, села. Чтоб повыдергивать из спины все трубки, а из руки все иголки, потребовалось минут десять. Незадолго до освобождения спина начала здорово кровить. Где, разглядеть не удавалось, однако клейкие теплые струйки на коже Гвен чувствовала, и еще как. В последние дни она сама добиралась до туалета, ковыляя при помощи стальной рамки-ходунка из тех, предпочитаемых страдающими артритом старухами, а еще у нее имелся костыль с мягкой пенковой подушечкой под мышкой. Как-то раз Гвен, опираясь на этот костыль, обошла под надзором специалиста по физической реабилитации вокруг изножья кровати. Ощущения – будто раскаленным железом в бедро тычут… однако сейчас Гвен дотянулась до костыля, пристроила его под мышкой и поднялась на ноги.

Со лба немедля хлынул пот. В три шага доковыляв до шкафчика, Гвен отыскала внутри пачку марлевых салфеток, рулон пластыря и крохотные ножнички. Однако, стоило ей соорудить тампон и прикрепить его пластырем к кровоточащей ранке в спине, позади отворилась дверь.

— Что это ты делаешь? – ахнула вошедшая медсестра, круглолицая, крепко сложенная пожилая женщина по имени Рэйчел.

Проработавшая в этой клинике лет около шести, из них три года – в реанимации, Гвен знала всех местных сестер до единой.

— На выписку готовлюсь, – ответила она.

Одета Гвен была в футболку с эмблемой «Пэтриотс»^[313] и серые треники, несколько дней назад привезенные Элли из ее дома, чтоб Гвен при желании смогла сменить больничную сорочку на что-то свое, привычное. Обуви у нее не имелось, однако «Убер» прекрасно довезет ее до дому и в больничных носках.

— На выписку? Как можно? – пролепетала Рэйчел.

— А вот так. Гляди.

С этим Гвен развернулась и, опираясь на костыль, двинулась к двери. Опустить на пол правую ногу она могла, но переносить на нее хоть какой-нибудь вес не осмеливалась. Конечно, раздробленные кости бедра срослись вполне (по выражению одного австрийского доктора, выкинув фокус, противоречащий всей медицинской науке), но при любой попытке опереться на ногу весь правый бок пронзало резкой, мучительной болью. Похоже, зажить-то бедро в основном зажило, но нервные окончания об этом еще не узнали.

Рэйчел настигла Гвен в коридоре. Тут к ней, в смятении заламывая руки, присоединилась еще одна из пожилых медсестер, Инез.