Книга Царь Скорбь, страница 303 – Джо Хилл

— Дер-ржи… д-дыра… н-нора…

Умолкнув, Аманда вдруг замерла, напряглась всем телом, и Гвен бросила взгляд на кардиомонитор, проверяя, не потеряют ли они пострадавшую сию же минуту.

Снова взглянув Аманде в лицо, она обнаружила, что девушка смотрит на нее с пугающей безмятежностью.

— Нет, не нора. Это ловушка. Один из них обратно не выйдет. Не вижу, который: в норе темно, так темно… Человеческий остов есть ножны, а всякая душа есть меч. Тот меч, что тебе нужен… уже с тобой.

Тут ее челюсть безвольно отвисла, и девушка затряслась в конвульсиях, молотя пятками по скользкому пластику тоненького матраса каталки.

Однако к тому времени «Скорая» уже домчалась до больницы. Как можно скорее выкатив пострадавшую из машины, Гвен с напарником передали ее с рук на руки паре санитаров, вышедших им навстречу. Руку Аманды Гвен выпустила неохотно. Казалось, держа ее за руку, она удерживает Аманду в живых. Прокричав санитарам всю информацию по пунктам, Гвен велела вколоть пострадавшей адреналина и сообщила, что они потеряют ее, если не снизить давление в сосудах мозга в течение пары минут… одним словом, изложила все, что санитары прекрасно знали и без нее. Тут Аманда и исчезла, увезенная прочь, в глубины реанимационного отделения.

На этом их работа закончилась, а Гвен здорово устала. Все остальные тоже – и Бен Хаммермилл, дежуривший с ней позади, и сидевший за баранкой Джулиус Рот. Старания поддерживать жизнь в умирающем человеке отнимают немало сил. Все трое отправились в комнату отдыха. Бену, по запястья испачкавшему руки в крови, требовалось умыться. Джулиус распахнул дверь на стоянку, сел на порог и сунул в рот сигарету. Самой Гвен хотелось выпить чайку и хоть немножко посидеть в одиночестве. Может, если им повезет задержаться здесь, они услышат, удалось ли Аманде выкарабкаться.

С этими мыслями Гвен рухнула на край дивана, обитого растрескавшимся кожзаменителем, во многих местах заклеенным полосками изоленты. Сидевшая на другом краю медсестричка, разувшись, красила ноготки на ногах. От терпкой химической вони лака у Гвен закружилась голова.

— Ну ладно, не вешай носа, – заговорил Джулиус с порога распахнутой двери, качнув так и не закуренной сигаретой, прилипшей к нижней губе. – Вспомни, к примеру, о том, что худшая часть дня для нас уже позади.

Гвен устало кивнула.

Новости Си-эн-эн переключились на Нью-Йорк Сити – на пассажирский самолет, врезавшийся в одну из Башен-Близнецов Всемирного торгового центра.

— Это на моей совести, ребята, – объявил Колин, хлопнув себя по груди. – Мой грех, признаю.

За французскими окнами с неба тяжелыми пушистыми хлопьями валил снег. Казалось, снегопад несет на землю безмолвие, укрывающее весь мир.

До этого дня они не собирались вместе с тех самых пор, как, держась за руки, стояли вокруг могилы Вана, а вот теперь, спустя всего четырнадцать часов после Нового года, собрались в библиотеке Терновников: Колин с Артуром, Донна с Элли и сама Гвен.

Одетый в тужурку с непальской курительной шапочкой-феской, Артур выглядел так, будто не смеялся ни разу в жизни. Убыль волос на голове он компенсировал ухоженной, разросшейся еще гуще прежнего бородой, на носу его поблескивали очки в золотой оправе. Верхнюю одежду надели все, кроме Колина. Колин только-только вернулся с Западного побережья, прилетев вчера, ближе к вечеру, на личном «Гольфстриме», и прогреться дом еще не успел. Тем не менее Колин, словно не замечая холода, щеголял в серых джинсах и белой хенли вафельной вязки. Судя по посвященной ему статье в «Фаст компани»^[213], недавно попавшейся Гвен на глаза, у него имелся целый гардероб, битком набитый белыми хенли вафельной вязки и узкими джинсами оттенка айсбергов. Ничего другого он теперь не носил. Объяснял, что таким образом избавился от необходимости принимать решение насчет одежды, а избегать бремени принятия решений чрезвычайно важно для жизни. Этого Гвен понять не смогла. Неужто выбор свитера так утомителен? Неужто он пойдет в этих хенли вафельной вязки на пляж или, скажем, на свадьбу? А что, если спагетти ешь? Отстирывать белый кашемир от пятен красного соуса – то еще развлеченьице!