Книга Царь Скорбь, страница 298 – Джо Хилл

Извилистый путь вывел ее в просторный, двухэтажной высоты вестибюль с блестящей хромом стойкой дежурного. С роскошной люстры свисал труп солдата в рубашке поло, огромные, во всю стену, окна вышибло взрывом, пол от стены до стены устилало битое стекло. Снаружи виднелась тройка горящих джипов. Один из них словно бы подняли и бросили передком вниз: задранный задний бампер указывал в ночное небо. Оглядеть, уяснить себе все происшедшее оказалось делом нелегким. Одни детали, привлекая внимание, застревали в памяти, на других (к примеру, на черном солдатском ботинке с ногой внутри и торчащим наружу обломком кости, или на дымящемся канцелярском кресле, каким-то необъяснимым образом оказавшемся посреди стоянки, или на пылающей пальме) взгляд не задерживался, не фиксировал их вообще.

По ту сторону автостоянки возвышалось, зияя темными проемами выбитых окон, двухэтажное здание какой-то неприметной конторы, сложенное из рыжевато-коричневого кирпича. Изнутри, сквозь одно из лишившихся стекол окон второго этажа кто-то стрелял. Треск выстрелов – поп-поп-поп – слышался, будто откуда-то издали, будто уши плотно закрыты наушниками с шумоподавлением. Белые, точно сварка, дульные вспышки Донна видела, но в кого бьет стрелок – нет. Палил он куда-то вверх, в воздух.

Внезапно на стоянку выехал, покатил слева направо, бешено лязгая гусеницами, танк, «Шеридан Т-80», модифицированный для пустынь. Едва он одолел около половины поля зрения Донны, поток огня, хлынувший откуда-то с высоты, накрыл его, окутал, заклубился вокруг. Таких струй пламени, ослепительных огненных столбов толщиной футов в двадцать, Донна не видела никогда в жизни. От жара воздух задрожал, зарябил, превратив мир снаружи в подобие пустынного миража. Струя огня поливала танк до счета «три», а после вдруг прервалась, и Царь Скорбь вновь закричал – закричал так, что его голос проник в поврежденные уши Донны, заставив слегка заныть нервные окончания.

Легкий танк прополз еще футов тридцать, но сбился с курса, да и скорость терял на глазах, а главное, пылал, пылал вовсю, точно громадный праздничный костер на стальных гусеницах. Внутри, под броней, начали с треском, будто связки петард на День независимости, рваться пулеметные патроны. Наконец танк, окончательно потеряв ход, замер на месте, и пару секунд спустя в нем что-то рвануло, подбросив машину в воздух. Сорванная с петель крышка люка, отлетев футов на пятьдесят, с лязгом вонзилась в асфальт как минимум на целый фут.

Стрелок из здания напротив снова открыл огонь. У Донны возникло смутное впечатление, что он – последний из отбивающихся. Других выстрелов она не слышала.

— Давай, давай, тварь подлая, иди сюда! – закричал укрывшийся в конторском здании Сэйлем. – Иди сюда, на, жри!

С этими словами он выпустил вверх еще одну автоматную очередь, и тут…

В выбитое окно второго этажа, брошенный из темноты, словно копье, словно громадный, тридцати футов длиной, хромированный дротик, влетел столб уличного фонаря. Столб с оглушительным лязгом прошил здание насквозь, и стрельба вмиг прекратилась.

Мертвая тишина ошеломила Донну глубиной, напряженностью: наверное, еще один взрыв и тот не подействовал бы настолько ошеломляюще.

Царь Скорбь издал скрежещущий, отвратительный, исполненный торжества вопль. В воздухе на фоне ночного неба закружились летучие искры. К тому времени, как Донна успела добраться до дальней стены вестибюля и выглянула наружу, дракона и след простыл.