Книга Царь Скорбь, страница 143 – Джо Хилл

— А-а, – протянул Луэллин. – Ну, этого мы не допустим.

— Не нужно ли вам… прежде что-нибудь сделать? – спросила Гвен. – Позвонить кому-то, покончить с чем-нибудь?

— Помимо этого виски? Нет. Все мои дела целую вечность как завершены, а я уже который месяц торчу в зале ожидания при Преисподней. Может, я и не топил детишек в ледяной воде, но написал же учебник, в котором сказано, что угроза родным и любимым – самый эффективный способ давления на объект. Это-то – чистая правда. И работы для Конторы в шестидесятых и семидесятых – тоже. Прекрасный виски… сколько месяцев не пробовал ничего прекраснее! – Покончив с остатками скотча, Луэллин зажмурился, смакуя послевкусие напитка. – Великолепно. Колин, ты меня за руку не подержишь? Нет, мне не страшно. Просто хочу, чтоб ты побыл рядом. Ты – лучшее во всей моей жизни.

Колин, припав на колено, ухватил Луэллина за правую руку – так утопающий хватает за руку того, кто может вытащить его из воды. До этой минуты Гвен ни разу не видела Колина плачущим. И после – тоже.

— Хотите еще виски? – спросила она старика. – У нас тут целая четверть бутылки.

— Нет. Нет. Чего доброго, снова начну цепляться за жизнь. Я свое выпил… А чем же запить?

Приняв из дрожащих рук Гвен кубок, Луэллин поднял его к изящному носу, сделал глубокий вдох.

— Морем пахнет, – удивился он. – Это действительно… яд?

— Нет. Слезы.

— Драконьи слезы? – Похоже, идея пришлась Луэллину по сердцу. – Полагаю, выпить их лучше сразу, единым духом. Замечательная ты девочка, Гвен. Надеюсь, ты не откажешься поблагодарить миссис Плебс от моего имени за десятилетия безупречной службы? – Взвесив кубок в левой руке, он крепко сжал правой ладонь Колина. – А ты, Колин, будь добр, позаботься обо всех этих деньгах. И о друзьях позаботься.

Колин, не сумев ответить, припал к руке старика мокрым от слез лицом.

Луэллин отсалютовал кубком в сторону Гвен.

— Ну, за порнографию, виски, долгие прогулки и хорошие книги! Позаботься, чтоб в твоей жизни хватало и того, и другого… и третьего, и четвертого.

Зажмурившись, он поспешно глотнул из кубка – раз, еще раз…

Опущенный им на стол, кубок остался наполовину полным, однако глаза Луэллина округлились от удивления.

— Изумительно, – прижав освобожденную руку к груди, проговорил он, и изо рта его заструился дым. – Вкус… вкус власти, восторга, блаженства! В буквальном смысле каждого слова!

Умолкнув, он перевел дух, и с его губ сорвалось облачко искр.

— Душа… душа горит! Кто же знал, что это так приятно! Виски и тот кажется слабым чайком…

Еще выдох, и изо рта Луэллина вырвался язык синего пламени. Едва не вскочившая от неожиданности, Гвен только чудом сумела усидеть на стуле.

— Кто ж знал, что души горят так жарко, Гвендолен? Кто ж знал, что мы созданы, дабы вечно гореть? К-хто…

Последнее слово оказалось вовсе не словом, а звуком, сопровождавшим колечко дыма, выпущенное Луэллином навстречу сгущавшимся сумеркам. Склонив голову набок, старик замер, устремил взгляд в никуда. Колин, негромко, сдавленно всхлипнув, прижался лбом к его предплечью, а океан продолжал свое: «Бум! Ш-ш-ш… Бум! Ш-ш-ш».

Чуть подождав, Гвен разлила по бокалам недопитый виски, перелила в опустевший графин остатки драконьих слез, графин отнесла в машину и только после этого отправилась вызывать «Скорую».