Книга Полное собрание рассказов, страница 146 – Майкл Коннелли

Я понял, что он пытается мне что-то сказать.

— Но у тебя есть альтернативный план, — подсказал я.

— Конечно, есть, Холлер.

Он встал и убрал остатки своего сэндвича с чистого места на столе.

— Подержи, Холлер.

Я встал, и он передал мне папку с именем Линды Сандовал на ярлыке. Затем он ступил на свое кресло и использовал его как лестницу, чтобы забраться на чистое место на столе.

— Что ты делаешь, Сайвер? Ищешь место для петли? Это не альтернатива.

Он рассмеялся, но не ответил. Он потянулся вверх и двумя руками сдвинул одну из плиток подвесного потолка. Протянул руку ко мне, и я передал ему папку. Он положил ее в пространство над потолком, затем вернул легкую плитку на место.

Сайвер спустился и отряхнул пыль с рук.

— Вот, — сказал он.

— Что ты только что сделал?

— Папка потерялась. Дело не будет подано. Время истечет, и будет слишком поздно его подавать. Вернешься через шестьдесят дней и добьешься снятия ареста. Досье Хармони будет чистым к моменту сдачи адвокатского экзамена. Если что-то всплывет или помощник начнет задавать вопросы, я скажу, что никогда не видел папку. Потерялась при транспортировке из Малибу.

Я кивнул. Это сработает. Правила изменились, но не Дин Сайвер. Я засмеялся.

— Так вот что теперь считается свободой действий.

— Я называю это предварительным вмешательством Сайвера.

— Сколько папок у тебя там наверху, дружище?

— Много. Кстати, скажи Хармони, чтобы оделась, встала на колени и помолилась богам стриптиза, чтобы потолок не рухнул до истечения ее шестидесяти дней. Потому что, когда здесь упадет небо, Цыпленку Литтлу придется кое-что объяснять. Возможно, тогда мне понадобится работа.

Мы оба посмотрели на потолок с чувством тревоги. Я задумался, сколько папок может выдержать потолок, прежде чем программа предварительного вмешательства Сайвера рухнет.

— Давай доедим сэндвичи и не будем об этом думать, — наконец сказал Сайвер.

— Хорошо.

Мы вернулись на свои места по разные стороны стены из папок.

***

Был ранний вечер, и на улице все еще было светло. Когда я вошел в «Змеиную яму» на севере, мне пришлось остановиться, чтобы глаза привыкли к темноте внутри. Когда они привыкли, я увидел, что моя клиентка Хармони на главной сцене, и её идеальный треугольник сверкает в лучах прожекторов. Она двигалась с естественным ритмом, который был так же завораживающ, как ее обнаженное тело. Никаких татуировок, отвлекающих внимание. Только она, чистая и прекрасная.

Поэтому я и пришел. Я мог бы передать хорошие новости по телефону и закончить на этом. Сказать: увидимся в суде через год. Но мне нужно было увидеть ее еще раз. Ее тело оставило отпечаток в моей памяти в той приватной кабинке. И я начал мечтать о том, чтобы быть с ней теперь, когда дело закрыто, и можно было бы — если потребуется перед коллегией — утверждать, что она больше не клиентка. Коллегия или нет, я хотел ее. Было что-то опьяняющее в том, чтобы самая умная девушка в зале двигалась на тебе вверх-вниз.

Песня была старой, «Sweet Child o’ Mine», и только началась. Я стоял в толпе и просто смотрел, и через какое-то время она заметила меня и кивнула, не сбиваясь с ритма. Это могла быть игра для молодых девушек, но я подумал, что она могла бы давать уроки еще двадцать лет, если понадобится. Она двигалась с ритмом, который, казалось, подталкивал музыку, а не наоборот.