Книга Полное собрание рассказов, страница 149 – Майкл Коннелли

Мужчина с пистолетом повернулся и посмотрел в заднее окно, проверяя, не привлек ли маневр Сиско внимания полиции или кого-то еще. Удовлетворенный, он снова повернулся ко мне, и я был готов.

— Итак, чем могу помочь? — спросил я.

— Чем можешь помочь? — сказал он. — Ты это спрашиваешь? Я скажу, что ты можешь сделать — умереть. Мы едем в пустыню, где я заставлю твоего водителя закопать тебя в песок.

Сиско свернул на Темпл и поехал к Бродвею. Выезд на фривей 101 на север был всего в квартале от нас.

Я сказал:

— Послушайте, сэр, я не знаю, пострадала ли ваша жена или дочь, но моя работа — защищать обвиняемого. На этом построена система. Каждый, кого обвиняют в преступлении, имеет право на энергичную защиту. Это в Конституции. Ваши претензии ко мне…

— Ты, глупый ублюдок, — сказал мужчина. — У меня нет ни жены, ни дочери.

И тут меня осенило — он не скорбящий отец или муж жертвы. Он был клиентом. Я узнал его не из зала суда, а с места защиты. Мы сидели рядом во время процесса, и теперь я не мог вспомнить ни его имени, ни его дела, чтобы спасти свою жизнь.

— Значит, еще один довольный клиент, — сказал я. — Придется тебе сказать, кто ты. Я знаю, что должен тебя узнать, но за годы у меня было много клиентов и процессов. Я знаю тебя с процесса, но, прости, не помню твоего имени.

Я взглянул в зеркало заднего вида и увидел глаза Сиско, смотрящие на меня. Мы вливались на фривей 101, направляясь на север, как хотел мужчина.

— Я для тебя просто палённая спичка, — сказал мужчина. — Так ты меня назвал.

Это не помогло вспомнить имя.

— Я никогда тебя так не называл, — сказал я. — Я сказал, что некоторые дела — вроде твоего, полагаю, — безнадежны. Они ставят меня в положение, когда я пытаюсь продать присяжным палённые спички. А палённые спички никто не покупает. Ты здесь, потому что винишь меня за проигрыш твоего безнадежного дела.

— Нет, приятель, все было не так.

— Да, так. Я не помню твоего имени или дела, но гарантирую, оно было провальным. Я сказал тебе принять предложение прокурора, а ты отказался. Ты настаивал на суде, хотя я говорил — предупреждал, — что мы не выиграем и ты получишь больше времени. Скажи, что это не так.

Мужчина сердито заерзал на сиденье и на мгновение отвернулся от меня, посмотрев в окно. Это было так неожиданно, что я не среагировал. Упустил шанс схватить пистолет.

Но это дало мне две вещи: во-первых, я был прав насчет дела, во-вторых, он может снова отвернуться, если я достаточно сильно надавлю. В следующий раз я буду готов пойти за пистолетом.

Мы двигались по трассе 101 в хорошем темпе. Был полдень, и движение было слабым. Мы уже доехали до Голливуда. Когда мы проезжали зеленый знак, объявляющий съезд на Голливудский бульвар, мужчина покачал головой.

— Голливуд, — сказал он. — Ты портишь людям жизнь, и что потом? О тебе снимают фильм. С Мэттью грёбанным МакКонахи. Это дерьмо показывали однажды ночью в Коркоране. Я смотрел и услышал имя адвоката, подумал: этот парень играет моего ублюдка адвоката. Того, кто, черт возьми, засунул меня сюда.

У меня было не так много клиентов, попавших в Коркоран, но это все равно не вызвало имени в памяти.

— Ты скажешь, кто ты, или мы будем играть в угадайку?

— Оскар Леттс.

Я вспомнил имя, и вскоре общие очертания дела вернулись ко мне.