Книга Шпионская леска, страница 67 – Лен Дейтон

Около полуночи мы с Карлом Штайгером смогли наконец уединиться в его кабинете на первом этаже. Все венские куранты дружно возвещали наступление нового дня. В комнате стоял тошнотворный запах лака, и Штайгер, несмотря на холод, приоткрыл форточку. Потом он отодвинул в сторону кипу нераспечатанных писем, загораживавших циферблат старинных настольных часов, взглянул на свой наручный хронометр и, довольный тем, что и те и другие часы показывают точное время, улыбнулся… Затем он пододвинул к краю письменного стола разложенные на нем книги и бумаги и опустился в кресло. Лампа под зеленым абажуром освещала розовые листы промокательной бумаги, в кабинете царила атмосфера спокойствия и умиротворенности…

— Что случилось? — спросил Штайгер.

— Он мне не достался, — ответил я. Я не собирался обсуждать с ним гибель Джонсона и возможную причастность к ней Теркетла.

— Простите, что вам не досталось?

Я вынул из кармана пиджака бумажник, извлек из него цветную фотографию конверта и положил ее прямо под лампу.

— Вот эта штуковина. Она мне не досталась.

Штайгер встал, переложил кипу бумаг в шкаф, вернулся к столу и склонился над фото. Затем, ничего не говоря, придвинул к себе кипу нераспечатанных писем, лежавших возле старинных часов. Быстрым движением руки он вытащил из нее пакет с красивыми цветными штемпелями. Это была небольшого размера бандероль, прошитая для надежности по краям металлическими скрепками. Штайгер надорвал пакет и вытряхнул на стол его содержимое.

На листы розовой промокашки упал голубой конверт с парагвайскими штемпелями и марками «Цеппелинпост»: тот самый конверт, который был изображен на лежавшей рядом фотографии из каталога!

— Зато мне он достался, — улыбнулся Штайгер.

— Так это я у вас должен спросить, что случилось? — сказал я, глядя на злосчастный конверт, доставивший мне столько хлопот; наверное, причиной страшной смерти миляги Джонсона был тоже он… Я повертел его в руках: платить такую цену за какой-то клочок бумаги — все это не укладывалось у меня в голове.

— Я и сам толком ничего не понял, — вздохнул Штайгер. — Но, знаете ли, кое-что можно прочесть между строк… В общем, мне показалось, что американцы подослали кого-то на аукцион, чтобы отбить у нас конверт. Пришлось связаться с одним моим старым приятелем — марочным дилером — и упросить его купить конверт во что бы то ни стало.

— Это он называл цену по телефону?

— Да. Иначе бы мы опоздали.

— Вы обманули настоящего покупателя, нарушили все правила…

— Что поделаешь. У нас не было другого выхода. Я и подумать не мог, что американцы встрянут в это дело, иначе дал бы вам гораздо больше денег. Но что теперь расстраиваться — все обошлось. У нас было задание раздобыть конверт — мы его раздобыли. — Он взял конверт и посмотрел его на свет.

— Там что-то есть?

— Обычно филателисты вставляют в старые конверты какие-нибудь жесткие вкладыши — например, визитные карточки давно умерших дилеров… — С этими словами Штайгер достал из верхнего ящика стола изящный ножик для вскрытия писем. — Как вам, должно быть, известно, лучшие экземпляры, представленные на зальцбургском аукционе, принадлежат к коллекции, собранной в тридцатых годах нашего столетия знаменитым дельцом в области авиапочты венгром Золтаном Сареком. В 1935 году он издал известный справочник по авиапочте. Увы, коллекции Сарека больше не существует! — закончил Штайгер на патетической ноте.