Книга Шпионская леска, страница 68 – Лен Дейтон

Он решительным движением переложил конверт в левую руку, нож взял в правую и, к моему изумлению, хладнокровно разрезал драгоценный парагвайский конверт.

Мне неоднократно доводилось быть свидетелем того, какой благоговейный трепет вызывают подобные коллекционные экземпляры у настоящих филателистов, к коим я относил и Штайгера. С точки зрения коллекционера, он совершил сейчас самый настоящий акт вандализма.

Но самое удивительное было не это. Из конверта на стол выпали две фотографии паспортного формата. Снимки, судя по всему, были сделаны недавно, но люди, изображенные на них, заметно постарели с тех пор, как я видел их в последний раз. Фотографии блеклые и нерезкие, отпечатанные на некачественной сероватой бумаге, какая производится в странах, не обладающих большими запасами серебра. Штайгер положил карточки на лист промокашки и пододвинул ко мне.

— Вам не знакомы эти люди?

На меня смотрели мужчина и женщина. Мужчина был агентом КГБ, известным под именем Эрих Штиннес. Такую же фотографию, только более четкую, показывал мне в Лондоне Бауэр. На второй фотографии была запечатлена моя жена.

Но и это еще не самое удивительное. Роль «вкладыша» в конверте выполняли две небольшие карточки-удостоверения, напечатанные на розовом картоне — типичный материал для восточноевропейских канцелярий. Это были специальные туристические визы: одно лицо — одна поездка, одно разрешение на въезд в социалистическую республику — один выезд. На каждой из виз стоял жирный штамп СТБ — 51а1п1 Tajna Bezpecnost — чехословацкой тайной полиции. На одной из карточек было наклеено фото Штайгера, на другой — мое.

Область Чехословакии, граничащая на севере с Австрией, называется Моравией. От центра Вены добраться до границы соцлагеря можно за какой-нибудь час… Вернее, можно, если бы не… Гайдновский фестиваль, который проводился в австрийской столице как раз в эти дни. Австрийский пропускной пункт мы проехали спокойно. Штайгер, не открывая дверцы, помахал перед ленивым пограничником нашими паспортами, и нам дали знак ехать дальше. Чехословацкий пограничный пункт являл собою полную противоположность австрийскому.

Надо сказать, это было весьма бойкое место. Еще бы — дорога, на которой он расположился, вела из Вены в Прагу и дальше в Берлин. В этих местах свирепствовали ледяные ветры из русских степей, прорывавшиеся сюда через относительно узкий промежуток между Карпатами и Альпами: температура делала неожиданные скачки, и никакая одежда, даже самая теплая, не могла спасти от этих поистине русских морозов…

Вдоль обочины дороги выстроились десятка два грузовиков с самых разных концов Европы. В их кабинах сидели водители: кто-то читал газету — все терпеливо ждали своей очереди. Когда отъезжала очередная машина, в большой серый барак входил следующий шофер. У него долго и внимательно проверяли паспорт, таможенную декларацию, иногда заставляли открыть кузов… Чехословацкие пограничники — въедливые ребята, этакие угрюмые бюрократы в военной форме с испачканными чернилами пальцами и отлично смазанным табельным оружием.

Сегодня утром барон Штайгер, он же Отто Хоффман, заехал за мной в отель, где я провел ночь после вечеринки в его доме. Он предстал передо мною в черном кудрявом парике. Наш белый джип «субару» смотрелся белой вороной на фоне экзотического скопления восточноевропейских автомобилей. Там были забрызганные грязью «Лады», тарахтящие «вартбурги», выкрашенный в ярко-розовый цвет кабриолет «шкода» и роскошный старый «татраплан» с большим вертикальным плавником, под которым скрывался воздухозаборник для охлаждения расположенного в задней части машины двигателя.