Книга Шпионская леска, страница 61 – Лен Дейтон

То, что осталось от Джонсона, лежало навзничь на полу между бачком унитаза и биде. Тело в ожогах, одежда изорвана в клочья. Крови почти не было: очевидно, температура при взрыве была так высока, что все кровеносные сосуды закупорились. Вокруг тела валялось множество фарфоровых осколков.

Я сразу же понял, что произошло. От правой руки Джонсона осталась безобразная культя, лицо представляло из себя кровавое месиво.

Джонсон погиб от взрыва бомбы, вмонтированной в электробритву. Я много раз слышал о таких штуках, но результат ее действия видел впервые. Все очень просто: узнав, какой электробритвой пользуется жертва, «подрывник» набивает бритву взрывчаткой, вмонтированной в маленький детонатор (их в достаточном количестве изготавливают на Тайване), и можно считать — дело сделано: объект обязательно поднесет бритву к щеке и нажмет выключатель!

Бедный Джонсон! Я услышал возбужденные голоса: в спальню набилась куча народа. Я поспешил покинуть ванную и смешался с толпой, громко вопрошая, что же тут случилось.

Джонсон… Возможно, когда он входил в номер, его уже там ждали? Что означала его реплика «Ну и…»? Может быть, он не рассуждал вслух, а обращался к какому-то посетителю? Может быть, его поджидал какой-нибудь «Два очка», «знакомый с новейшим электронным оборудованием, сложными замками, современным стрелковым оружием и взрывными устройствами…»? В общем — профессионал высокого класса?

Если Теркетл действительно имел задание убить Джонсона, то что за этим? Чем этот человек помешал ЦРУ? И вообще, был ли Теркетл действительно бывшим уголовником или это всего лишь его легенда? Кто убил Джонсона, если только этого человека действительно звали Джонсон?

Весьма занимал меня и Лондон. Вряд ли там обрадуются моему звонку. Стоу не станет давать мне инструкции, как выпутываться из всей этой кутерьмы. К тому же австрийская полиция наверняка прослушивает гостиничные телефоны после взрыва в номере Джонсона. И я, вопреки всему, был даже рад этой отсрочке.

Когда я улетал из Зальцбурга, в небе бушевала гроза. Яркие молнии рассекали небо, рокотал гром, хлестал ливень. Такая погода всегда будила в моем воображении ассоциации с музыкой Вагнера. Струи дождя бились в обшивку самолета, и их шум проникал в салон… Воздушный корабль, натужно гудя, прокладывал себе дорогу среди свинцовых туч, метавших в него ослепительные стрелы, и хищно скалившихся зубцами горных хребтов, которые вот-вот вонзятся в его металлическое брюхо.

Перед глазами у меня стояло видение разорванного на куски тела Джонсона. Поскольку книг у меня с собой не было, а в самолете предлагали для чтения только рекламные проспекты авиакомпании, я достал каталог аукциона и снова открыл его на том месте, где была помещена цветная фотография улизнувшего от меня конверта. Я пытался понять, как получилось, что я поддался этой страсти — ведь в какой-то момент мне совершенно искренне захотелось овладеть этим конвертом. На фотографии, очень четкой, конверт казался настоящим. Я достал свой армейский швейцарский нож, раскрыл складные ножницы, аккуратно вырезал изображение конверта и положил его в бумажник.

Мы приземлились в венском аэропорту поздно вечером. Грозовые тучи рассеялись, и в безлунном небе светились мириады звезд. Я вынул из бумажника визитную карточку Штайгера, прочитал адрес. Место это без карты, пожалуй, не найдешь, но администрация аэропорта позаботилась о гостях австрийской столицы — яркие карты Вены для туристов, к тому же бесплатные, были разложены на всех стойках. Развернув одну такую карту, я стал внимательно ее изучать: первым делом бросалась в глаза реклама «ревю-баров», «саун с контактным массажем» и «частных эскортуслуг», адреса этих заведений были напечатаны на трех языках — немецком, арабском и японском. Что касается самого города, то его топография была воспроизведена тоже неплохо: главные достопримечательности, вроде императорского дворца Хофбурга, были даже нарисованы в аксонометрической проекции. Наконец я нашел нужный мне переулок. Он примыкал к Кертнерштрассе. Это оживленная улица, выходящая через Опера-Ринг — кольцевой бульвар вокруг Внутреннего города — к кафедральному собору Св. Стефана — Штефансдому, что в самом центре Вены.