Онлайн книга «Шпионская леска»
|
— Скончался Рудольф Гесс — правая рука фюрера… — придав голосу значительность, произнес Гроссе. — Раньше он жил на Вильгельмштрассе — дом номер шестьдесят четыре. Потом переехал в Шпандау, и больше мы его не видели… и вот теперь… — А если серьезно? — настаивал я. — Ну тогда, Бернд, слушай: для тебя есть кое-какие новости. Именно для тебя. Ходят слухи, что некий маньяк на тяжелом грузовике едва не сшиб тебя, когда ты спокойненько переходил Вальтерсдорфершоссе. Идиот несся на полной скорости! Говорят, ты чудом спасся. Я продолжал молча смотреть на Руди. Он посопел и продолжал: — Публика любопытствует: что делать Бернарду Сэмсону, этому пай-мальчику, в такой дыре? Не лучшее место для прогулок. Там ведь нет ничего путного — только закрытый пропускной пункт. Даже в Вальтерсдорф оттуда не попадешь — Стена мешает… — И что же ты ответил любопытствующей публике? — Сказал, что с этим местом у тебя связаны некоторые воспоминания. — Руди вынул изо рта то, что осталось от сигары, и стал внимательно изучать это: так филателисты рассматривают редкие марки. — Я правильно сказал? — А где находится это Вальтерсдорфершоссе? — спросил я. — Где-то в Николасзее? — В Рудове[4], если не ошибаюсь. Где-то там похоронили этого парня — Макса Бузби. С большим трудом удалось вернуть тело родным. Когда гэдээровцы подстреливают кого-то на своей стороне, уговорить их передать останки сюда — дело весьма непростое. — Правда? — Я очень надеялся, что Руди еще вернется к разговору обо мне, о моих приключениях на Вальтерсдорфершоссе. Но Гроссе переключился на другую тему: — Тебе не бывает страшно, Бернд? Ты не просыпаешься по ночам с мыслью, что вот-вот за тобой придут? — Придут? Кому я нужен? — Говорят, твои же коллеги потеряли к тебе доверие… — А ты? Еще не потерял? — Берлин — плохое место для человека в бегах, — задумчиво произнес Рудольф. Казалось, он просто рассуждает вслух. — И у ваших, и у американцев здесь стоят войска, и по-прежнему существует военная комендатура. Перлюстрируется почта, прослушиваются телефонные разговоры, сажают за решетку всех подозрительных. Более того, смертная казнь не отменена. — Руди внимательно посмотрел на меня. — Кстати, ты не читал в газетах о несчастных жителях района Гатова, которые вздумали жаловаться на британскую армию в лондонский Верховный суд? Насколько я помню, командующий британским контингентом в Берлине заявил в суде, что поскольку он является «законным преемником прежнего режима», значит, может делать все, что ему заблагорассудится. — Руди улыбнулся, но было видно, что говорить на эту тему ему неприятно. — Берлин — плохое место для человека в бегах, Бернд. — С чего ты взял, что я в бегах? — Ты единственный из моих знакомых, от кого с удовольствием избавились бы обе стороны, — вздохнул Руди. Наверное, у него был сегодня тяжелый день. Я чувствовал, что в душе этого человека скопилось много жестокости, теперь она выплескивалась наружу. — Если сегодня ночью тебя найдут убитым, под подозрением окажется тьма разных организаций: КГБ, ЦРУ, твои коллеги… Как ты умудрился нажить столько врагов, Бернд? — У меня нет врагов, Руди, — возразил я. — Тогда зачем ты шляешься по городу в такой дрянной одежде, да еще с пушкой в кармане? Я промолчал. Руди заметил мой пистолет — значит, я потерял бдительность. Тревожный симптом. |