Книга Шпионская леска, страница 3 – Лен Дейтон

Никто не знал, на какие деньги существует «Вавилон». Выручки от продажи спиртного не хватило бы даже для уплаты налогов. Завсегдатаи бара были не из тех, кто сорит деньгами. Старички ветераны берлинского криминального мира — обрюзгшие бывшие взломщики, изнывающие от артрита, бывшие карманники с трясущимися руками, бывшие фальшивомонетчики, чье время давно прошло, — все они являлись пораньше, просиживали весь вечер над одним стаканом, пялились на девиц, принимали лекарства и предавались воспоминаниям о былых подвигах в дни своей молодости…

Конечно, бывали тут посетители и иного рода. Порой в «Вавилон» заглядывали представители берлинского высшего света — в дорогих меховых шубах, вечерних туалетах. Любопытствовали, как живут берлинцы, не принадлежащие к их кругу. Но такие гости никогда не засиживались подолгу — спешили в другие места.

Почти не заглядывала в «Вавилон» молодежь — действительно, здесь нельзя было раздобыть ни «травки», ни «колес», ни «ангельской пыли» — всего, чем пробавляются подростки, причесанные под ирокезов^[2].

Руди был строг в отношении наркотиков.

— Ради Бога, хватит тебе гонять льдинку по дну. Хочешь выпить, так и скажи.

— Нет, Руди, спасибо. Я очень устал, пойду поспать.

— Устал! Оттого и вертишься на стуле как заведенный?

— А я с детства такой — гиперактивный.

— Небось подцепил этот новый вирус… о котором все только и болтают. Дрянная штука. Мой менеджер угодил с ним в больницу на целые две недели. Вот и вертись тут один.

— Да-да, ты говорил.

— А ты действительно побледнел. Небось толком не ешь?

— Ты говоришь совсем как моя матушка, — попытался отшутиться я.

— А со сном у тебя как? Сдается мне, Бернд, тебе надо бы сходить к врачу. Я тут недавно лечился у одного парня в Ванзее^[3] — так знаешь, он просто волшебник! Прописал мне уколы — какое-то новое гормональное средство из Швейцарии, посадил на диету… — Руди вынул из стакана кружок лимона. — И знаешь, я стал чувствовать себя намного лучше!

Я допил свое виски — на дне стакана оставалось совсем немного.

— Спасибо, Руди, обойдусь без врача. Я в отличной форме.

— По тебе не скажешь. Нет, нет, ты определенно болен. Ни разу не видел тебя таким бледным и усталым.

— Еще бы, ведь время-то — четвертый час!

— Глупости, Бернд, ведь я вдвое старше тебя, — произнес Руди назидательно, — а ты сравни нас…

Он преувеличивал: я был моложе его всего на каких-нибудь пятнадцать лет. Но спорить с Гроссе сейчас бесполезно. И я смолчал. Порой я искренне жалел этого человека. Много лет назад он потерял единственного сына, отправив его служить в бундесвер. Но даже современная армия, где в основном соблюдались права солдат, оказалась парнишке не под силу. Он перебрал наркотиков, и однажды его нашли мертвым в одной из гамбургских казарм. Врачебная экспертиза вынесла заключение, что причина смерти — несчастный случай. Руди никогда не заговаривал на эту тему, но все знали, что он считает себя виновным в гибели сына. Жена от него ушла, и сам он с тех пор сильно изменился: глаза потеряли былой блеск, взгляд стал пронзительным и тяжелым.

— Тебе надо бросить курить, — гнул он свое.

— Знаю, Руди. Я постоянно бросаю курить.

— Сигары, учти, не так опасны, — добавил он, самодовольно ухмыляясь.

— Ладно, а что вообще в мире происходит? — спросил я без особой надежды выудить сегодня что-то из Рудольфа. — Есть новости?