Книга Убийство во французской книжной лавке, страница 145 – Грег Мосс

Зои вздохнула.

Это ужасно.

Она поднялась наверх, подавленная осознанием, что больше не одинока, что нашествие гостей каким-то образом испортило ее уединенное существование в «Книжной лавке моей мечты».

Я больше не чувствую, что это мое место. Такое ощущение, будто я просто прохаживаюсь туда-сюда, и призраки всех прежних обитателей теснятся вокруг меня. Невидимые, но осязаемые, они наблюдают и ждут.

Зои действительно была не одна в La Librairie de Mes Rêves. Но рядом с ней притаились вовсе не призраки прежних обитателей – Лючии Жаке и ее покойного мужа или родителей Каролин и Симуно, учеников деревенской школы, которые упражнялись в письме, выводя буквы мягкими карандашами в дешевых тетрадках.

Кое-кто воспользовался суматохой во время вечеринки и – пока гости сновали вверх-вниз по лестнице, мотаясь на кухню, в ванную и обратно, – спрятался во встроенном подвесном шкафу в нише рядом с дымоходом в гостиной.

В этом тесном и пыльном закутке, среди платьев, блузок и пальто, опасаясь разоблачения, кое-кто с нетерпением ждал своего часа, когда Зои заснет и можно будет выйти из укрытия.

* * *

Заманив джек-рассела в машину круассаном из тех, что подавали на вечеринке, грабитель, он же убийца, теперь стоял на площади Сент-Катрин, как и прежде, прячась в тени. В кармане у него лежали ключи от входной двери, украденные с полки под прилавком.

Большим и указательным пальцами он потирал гладкий металл брелока в форме грифа, зная, что в два часа ночи погаснут уличные фонари, и тогда можно будет действовать. В другой руке, незаметно, прижимая к себе, он держал matraque, тяжелую дубинку, традиционное оружие французской полиции.

* * *

На какое-то время Зои удалось уснуть, но теперь она снова была на грани бодрствования и лежала неподвижно, как камень, под пуховым одеялом. Одна штанина пижамы задралась до колена. Из-под полуопущенных век она видела оранжевый свет уличного фонаря на лестничной площадке, потому что оставила дверь спальни открытой для проветривания.

Что разбудило Зои, так это острое и навязчивое воспоминание об одном моменте, связанном с Барбарой, когда та в последний раз заглянула в книжную лавку. Пожилая женщина подошла к рисунку с видом на Сент-Катрин, а затем попыталась открыть дверь во внутренний дворик, которая оказалась заперта.

Как и Оскар Вайс, и Тоби Дэй на вечеринке, хотя оба так или иначе пытались скрыть свой интерес.

С ясностью, которая иногда приходит в пограничном состоянии сознания, Зои внезапно вспомнила, как Антуанетта рассказывала, что стала невольным свидетелем жестокой ссоры между Каролин и…

Кем?

В том-то и вопрос. Антуанетта не назвала имени.

«…она ожесточенно спорила со своим бывшим бойфрендом. Сцепились прямо у моих дверей, представляешь?..»

И хотя Зои сделала поспешный вывод, что «бывшим бойфрендом» был Жюльен Кальме, это мог быть кто-то другой.

Инспектор Сикари, например.

Зои помнила, как инспектор и ее подруга о чем-то шептались у подножия лестницы.

Их связь, должно быть, закончилась плохо. Вот почему всякий раз, когда Каролин упоминала о нем, в ее голосе звучали резкие нотки – вспомнить хотя бы язвительное замечание об «инспекторе из Экса», который расследовал кражу со взломом в ее офисе. И в разговорах не раз всплывало, что все трое – Каролин, Жюльен и Сикари, – вращались в одних и тех же профессиональных и социальных кругах в Эксе.