Книга Убийство во французской книжной лавке, страница 146 – Грег Мосс

Зои почувствовала, что постепенно приходит в себя, но поборола искушение пошевелиться, потому что ее подсознание обратилось к воспоминаниям о пожилом ветеринаре Фирмене Сешане, который говорил ей: «Жизнь дана для того, чтобы жить, и где можно делать это лучше, чем в этом великолепном пейзаже: суровом или пышном, заросшем травой или лесистом, иссушаемом летней жарой, но омываемом обильными дождями осенью, зимой и весной?»

Она тогда подумала, что это цитата, возможно, даже из стихотворения. Конечно, в то время она еще не изучила книгу «В краю грифов», иначе это описание наверняка бы откликнулось в ее памяти.

И разве Фирмен не сказал мне: «Я и сам немного рисую»?

Уверенная в том, что на этот раз не ошибается и Фирмен и есть автор книги-головоломки, Зои полностью проснулась, ее глаза широко распахнулись, хотя она по-прежнему не двигалась.

Человек преклонного возраста, он вполне мог воссоздать характерные бытовые сцены середины двадцатого века.

Она вспомнила, как рассказывала ему о новшествах в книжной лавке. В ответ ветеринар сразу же спросил, пересаживала ли она растения во дворе, и – теперь, когда каждая мелочь приобретала особый смысл, – его как будто позабавило ее признание в том, что альпийские горки не удались.

Напрашивается очевидный вывод, что Гриф спрятан под вазоном у меня во дворе. Вот почему и церковь на рисунке расположена не в центре деревни, восьмигранного бастиона. Площадь Сен-Бертран находится сбоку, так что «яблочко мишени» – моя книжная лавка. И альпийские растения чахнут, потому что, как сказал Тоби, им не хватает почвы, а это означает, что под верхним слоем грунта лежит доска или что-то еще, скрывающее Грифа.

Оставаясь в позе лежащей статуи, Зои попыталась представить себе, как развивались события.

Фирмен Сешан был хорошим другом Лючии Жаке и ее мужа, после смерти которого пытался помочь Лючии идеями о том, как сохранить и оживить бизнес. Он легко мог найти причину, чтобы…

Она нахмурилась.

Нет, не то.

Она пересмотрела свои выводы.

Я должна помнить, что думаю о событиях, по крайней мере, десятилетней давности, когда месье Жаке был еще жив. Возможно, он даже в сговоре с Фирменом придумал спрятать Грифа в вазоне, считая идею с книгой-головоломкой блестящим коммерческим ходом – так же, как я ищу возможности для оживления своей торговли.

Перед ее мысленным взором возникли два образа: бронзовая пластина с изображением святой Екатерины с ребенком и книгой, вделанная в каменные плиты церкви; барельеф на стенке каменного вазона.

Готова поспорить, если бы я присмотрелась повнимательнее, то увидела бы, что это тот же самый ребенок. Вот почему церковь должна приводить людей в книжную лавку. Именно это Барбара вычислила в своей бестолковой манере, но у нее так и не было возможности рассмотреть мой барельеф, потому что дверь во внутренний двор была заперта, а потом женщина умерла.

Зои вспомнила, как Фирмен на ломаном английском разговаривал с Оскаром.

Возможно, Фирмен знал об английской книге-головоломке «Маскарад» и черпал в ней вдохновение.

Она задумалась, который час, вспоминая слова Жюльена о том, как Наполеон Этьен хотел по-своему организовать жизнь в Сент-Катрин: «Настаивает на том, чтобы уличные фонари не гасли до двух часов ночи или чтобы мусоровоз приезжал в назначенный день».