Я задержала пальцы на краю страницы. Перед глазами на мгновение вспыхнул костер и кусок мяса, который Мархус поднес к моим губам. Я прогнала воспоминание и заставила себя читать дальше.
…После третьего признания Нуигини вновь остался наедине с мучившей его загадкой. Он чувствовал, что ритуал почти завершен. Оставалось последнее признание, и Нуигини почти отчаянно пытался понять, что должно его пробудить. Но даже рождение сына, в чьих жилах текла кровь Глубинного, не приблизило его к цели.
Шли годы. Нуигини видел, как взрослеет его сын, и с каждым днем все сильнее ощущал глухую тревогу. Мальчику была нужна Бездна. Здесь, под беспощадным солнцем, он рос слабым и уязвимым. Он оставался слеп к миру, которому принадлежал по крови: не чувствовал дрожи пространства, скрытых запахов и зова Глубин. Вдали от Бездны его демоническая природа угасала.
Но прежде чем Нуигини решился увести семью во тьму, пришла беда. Слухи о несметных богатствах, которыми свирепый воитель годами осыпал возлюбленную, разнеслись далеко за пределы их дома. Жажда наживы привела в тихую деревню безжалостных врагов.
Нуигини бился до последнего – яростно, почти обезумев, заслоняя собой сына, дом и женщину, ставшую для него целым миром. Когда все они пали, он, шатаясь от потери крови, вернулся к порогу дома…
Последние строки я читала медленнее. Мне уже не хотелось знать, каким окажется четвертое признание, но взгляд все равно скользил по странице.
…Дева бросилась к осевшему на землю воину, обхватила его и принялась целовать закрытые веки и окровавленное лицо, сквозь слезы умоляя не оставлять ее одну. Кровь демона попала ей на губы, и в тот же миг Круг сомкнулся. Связь содрогнулась от силы, мгновенно лишившей девушку чувств. Из груди Нуигини вырвался крик почти звериного облегчения. След, годами окружавший ее, уплотнился и засиял, сливаясь с ней и утверждая четвертое признание: «Я впускаю тебя в свое сердце, и отныне мы делим одну жизнь на двоих».
Нуигини увел семью прочь от безжалостного солнца – глубоко под землю. И там, в самом сердце Бездны, у них родился второй сын.
Мальчика назвали Гиштар.
Сила Бездны заговорила в нем еще в раннем детстве. В отличие от старшего брата, который лишь приспособился к тьме, Гиштар подчинил себе саму плоть Бездны: камень отзывался на его волю, скрытые воды меняли путь, опасные разломы смыкались, а непригодные для жизни пещеры превращались в надежные убежища. Там, где прежде демоны лишь выживали и бесконечно сражались за каждый безопасный свод, он высекал в камне целые города. Гиштар объединил Глубинных под своей властью и стал первым правителем подземного мира.
***
«Не ради памяти о Нуигини оставляю я эти строки и не ради славы Гиштара. Их имена и без моего пера переживут нас всех. Я пишу ради тех, кто однажды увидит свое отражение в чужих глазах, но не поймет, что ему было даровано. Ради тех, кто по неведению оттолкнет свою истинную пару или попытается силой взять то, что может быть лишь принято добровольно.
Помните: лишь четыре добровольных признания замкнут Круг. Замкнувшийся Круг породит силу, которую однажды унаследует их ребенок. И тогда ни солнце, ни камень, ни людское железо не заставят его склонить голову.
Глубина не щадит слабых, но благоволит сильным».
