Книга Запретная алхимия, страница 187 – Стейси Макьюэн

Патрик развернул газету и быстро нашел заголовок:

«Союз Шахтеров ведет переговоры о безопасном возвращении Домелиуса Беккера».

Патрик покачал головой, издав смешок.

— Что там? – спросила Нина.

— Просто Палата Лордов суетится, – сказал он и протянул ей газету.

Под заголовком было изображение Таннера, выступающего с речью за кафедрой. Без сомнения, уверяющего толпу, что все под контролем, что заключение мира неизбежно. Что скоро заблудшие ремесленники выдадут своего алхимика и идиум вернется в раздаточные пункты.

Отто от души хохотнул, окутанный клубами дыма.

— Кучка старых психов.

— Я так понимаю, никаких переговоров не ведется? – спросила Нина, быстро пробегая глазами строки.

Скотти запрокинул голову и загоготал.

— Разве что когда каналы замерзнут, – сказал Отто. – Эти лорды говорят своим газетным писарям что в голову придет. Сплошная гребаная ложь.

Нина казалась задумчивой. Она слабо улыбнулась.

— Должно быть, они в отчаянии.

Патрик кивнул.

— Ситуация меняется. Они это чувствуют.

— Почти пора штурмовать замок, – сказал Отто, потирая руки. – Нам нужен только этот проход, мисс.

Улыбка Нины померкла, и Патрик подумал, не осуждает ли она этих мужчин за их черствость, за то, как небрежно они говорят о будущей атаке на Палату Лордов. Он бы не винил ее, если бы это было так. Они не жили в замке, как она.

В приливе внезапного беспокойства он подумал, как это влияет на нее. Сможет ли она жить со всем этим, когда все закончится, зная, какую роль сыграла? Сможет ли она жить с ним, зная, что это он попросил ее об этом?

Но Нина отряхнула руки, затем посмотрела на Патрика.

— Время уходит, – сказала она легко. – Идем?

Они дождались прибытия Ганнера, Бриггса и Тео. Казалось, все трое страдали от последствий вчерашней гулянки. Ганнер и Бриггс ругались и хлебали черный кофе из жестяных кружек. Глаза Тео были обведены темными кругами и сощурены. Он ни на кого не смотрел.

— Давайте покончим с этим, – прорычал Ганнер, широко зевая, и они все спустились вниз.

Туннель наконец был очищен от воды. Что бы ни сделал Тео, чтобы остановить просачивание, это продержалось всю ночь. Пол был податливым, но не мокрым, а стены – сухими на ощупь. Патрик оставался с Ниной у забоя, лопатой загружая отходы в вагонетки, пока она прокладывала путь.

Он старался не отвлекать ее, но это было испытанием. Обычно отвлекаться необходимо здесь, внизу, когда стены и потолок казались слишком близкими, а воздух – сернистым и сгустившимся. Скотти напевал себе под нос у желоба для отходов, который создала Нина. Ганнер и Бриггс забавлялись, говоря с иностранным акцентом, пока укрепляли стены. Теодор появлялся и исчезал с каждой вагонеткой, которую Патрик наполнял и толкал по рельсам. С каждым проходом его лицо все мрачнело.

Патрик прикидывал, сколько времени потребуется, чтобы этот человек сорвался. Вряд ли он мог винить Теодора за ревность. Если бы он упустил такую женщину, как Нина Хэрроу, он, вероятно, тоже ходил бы со стиснутыми зубами.

Патрик гадал, насколько глубока эта горечь. Из-за ревности начинались и заканчивались войны. Целые города лежали в руинах отвергнутых сердец.

А ревнивые мужчины становились непредсказуемыми союзниками. За Теодором Шопом стоило присматривать.

В этот момент Нина тяжело выдохнула, прижала испачканные грязью пальцы ко лбу.