Книга Королевы и монстры. Месть, страница 134 – Джей Ти Джессинжер

— Обещаю.

Не понимаю, почему в его голосе столько тоски.

* * *

До города мы едем в такой громкой тишине, что она оглушает. Я сижу рядом с Малом, вцепившись ему в руку, и время от времени бросаю на него тревожные взгляды. Его профиль тверд как гранит. Сейчас до него не достучаться –  он удалился куда-то внутрь своей головы и явно не хочет, чтобы я следовала за ним.

Понятно, что это новое отдаление связано со звонком Пахана. Может быть, у Мала неприятности. Или может, ему поручили какое-то невероятно опасное задание. Меня не столько интересует конкретика, сколько то, почему он не хочет со мной это обсуждать. Его молчание –  самое страшное. Он весь в своей голове, играется со своими монстрами и отказывается меня пускать.

Мы подъезжаем к магазину, когда они отпирают двери. Мал паркует фургон, выключает двигатель и говорит:

— Я сейчас вернусь. Оставайся здесь.

— Ага, черта с два, –   бормочу я, открывая пассажирскую дверь. Выпрыгиваю, захлопываю ее за собой и жду его с недовольным видом, сложив руки на груди.

Он какое-то время смотрит на меня сквозь стекло, а потом качает головой и выходит. Взяв меня за руку, он заводит меня внутрь магазина.

Он маленький и милый, с семейной атмосферой. В одном конце располагается кофе-машина со стойкой, в другом –  касса, а в передней части стоят корзины с овощами. Не считая нас и пожилой женщины, которая разворачивает табличку на входе, здесь никого нет. Мал здоровается с женщиной по-русски. Она с улыбкой кивает и исчезает в подсобке магазина.

— Мне нужно в туалет. Не вляпайся в неприятности.

Он целует меня в висок, вдохнув запах моей кожи, и сжимает мне руку. А потом внезапно разворачивается и уходит в дальнюю часть магазина. Наблюдаю, как его фигура исчезает за дверьми в мужскую уборную, а потом поворачиваюсь к стойке с овощами. Спустя минуту у меня возникает какое-то неприятное ощущение, и волосы на загривке встают дыбом. Нахмурившись, оглядываю пространство вокруг. И тут застываю в шоке.

Весь с ног до головы в черной военной экипировке, включая солдатские сапоги и бронежилет, за стойкой стоит Паук. Он не двигается и смотрит прямо на меня. Выглядит он ужасно. Исхудавший, осунувшийся, с ввалившимися, как у смертельно больного, глазами. Кривой розовый шрам змеится от его виска к подбородку.

Меня ослепляет вспышка ледяного, сковывающего ужаса, и я понимаю, что сделал Мал. Успеваю лишь прошептать:

— Нет.

Паук срывается с места в одну секунду со мной. Даже не успеваю добраться до двери, прежде чем он меня хватает.

— Мал! –   кричу я, вырываясь из рук Паука. –   Мал! Нет! Мал! Не делай этого!

Паук что-то мне говорит: быстро и гулко бормочет, выволакивая меня из дверей, но я не обращаю на него внимания, потому слишком громко кричу и слишком отчаянно пытаюсь высвободиться. Это бесполезно. Может, он и похудел, но Паук все равно гораздо сильнее меня. Его руки как стальные решетки. Я пинаюсь и извиваюсь, но ему удается дотащить меня до заднего сиденья фургона, который с открытыми дверями стоит на тротуаре. Он заталкивает меня внутрь и захлопывает дверь. Задыхаясь, кидаюсь всем весом тела на нее и дергаю ручку, но она заперта. На четвереньках ползу по жестяному полу фургона к задним распашным дверям, но они тоже на замке. Паук жмет на газ. Фургон трогается, и я бьюсь головой о заднее стекло.