Книга Унесенные морем, страница 145 – Бет О'Лири

— Значит, папа не был моим папой, – медленно произносит Джереми. – Он был твоим папой.

— Да.

— И папой Лиры.

— Да.

— А мой папа… он умер.

— Мне жаль.

— Ясно, – говорит Джереми, быстро моргая. – Что ж. У меня по-прежнему есть отец, который умер, так что на самом деле особо ничего не изменилось.

Таращусь на него. Лира кивает.

— Совершенно верно, – она треплет Джереми по руке, – ты выбрал отличный подход.

Они как… они для меня как представители другого биологического вида. Мысль о том, что мой отец на самом деле мне не отец, годами сжирала меня изнутри и в итоге изменила меня. А Джереми воспринял это так, словно я просто перенес время доставки его заказа из супермаркета.

— Спасибо, что рассказал, – бормочет Джереми и, прочистив горло, продолжает: – Я пойду, наверное, прогуляюсь.

— Я с тобой, – говорит Лира, уже поднимаясь, но он отмахивается от нее.

Какое-то время мы смотрим ему вслед, а потом, повинуясь порыву, я встаю и иду за ним.

Он удивленно оборачивается. Наверное, ожидал увидеть Лиру, хотя должен был догадаться, что это я, ведь именно я всегда ходил за ним хвостиком.

— Мне правда жаль, Джереми, – говорю я. – На тебя столько всего свалилось.

— Наверное, – кивает он, глядя на замок и щурясь на солнце. – Но пока это все немного странно.

На мгновение мне удается увидеть в брате родственную душу. Мне в последнее время тоже все кажется каким-то странным.

— Сразу сложно все переварить.

— Ты меня тоже прости, – говорит он, бросая на меня взгляд, пока мы продолжаем идти. – Я и правда всегда думал, что это… ты. Что это ты – белая ворона.

— Так и есть, – отвечаю. – И сейчас до меня вроде как доходит, что ничего не изменилось. Думаю, это был просто предлог. Я хотел как-то объяснить это себе самому. Не только тем, что я, в общем-то, просто хуже вас двоих.

Джереми хмурится:

— Иезекииль, ты не хуже меня или Лиры. Ты другой. Ты творческая личность. Нам двоим не понять, как работает твой мозг. Это не значит, что он работает хуже или лучше, просто не так, как у нас.

Он никогда не объяснял это с такой точки зрения. Если честно, у нас ни разу не было подобного разговора. Ближе всего мы подошли к нему в тот вечер, когда вместе пили пиво и обсуждали покупку папиного плавучего дома.

— Послушай, у нас с Вероникой… в последние месяцы мы с ней переживаем непростой период, – признается Джереми, не глядя на меня. – И она попросила меня поработать над… чувствами, над их выражением и вообще… подумать над своим поведением. – Он бросает взгляд в мою сторону. – Это заставило меня посмотреть на себя несколько иначе.

— Боже, мне правда жаль это слышать, – сочувствую я. Я немного потрясен: Вероника и Джереми сошлись, когда я был еще ребенком. Я не очень хорошо знаю Веронику, но их союз всегда казался мне незыблемым, они были воплощением молодой влиятельной пары из пригорода.

— Мы сейчас все прорабатываем. Но в процессе я узнаю о себе довольно неприглядные факты, – говорит Джереми, поджимая губы. – Недавно мне пришло в голову, что в детстве… мы с Лирой не всегда были достаточно добры к тебе. Прости меня за это.

Сглатываю внезапно образовавшийся в горле комок, не поддаваясь соблазну отмахнуться от его слов.

— Спасибо. Спасибо. Это… да…

— Эта Лекси, ты из-за нее ходишь как в воду опущенный? – спрашивает Джереми, по-прежнему не глядя на меня. Он просто идет вперед и смотрит в землю, пряча глаза от солнца.