Книга Унесенные морем, страница 142 – Бет О'Лири

— Разве? – переспрашивает Николас.

— Она ей не племянница, – повторяет Марисса, принимаясь усиленно натирать тряпочкой стакан. – Лекси не согласилась бы.

— Позвони ей, – предлагает Николас. – Она сама тебе скажет.

Взглянув на него с прищуром, Марисса достает телефон. Марисса пишет ей прямо сейчас – слово за словом, – будто нет в этом ничего особенного, а я убить готов за возможность поговорить с ней, все время об этом думаю.

В ожидании ответа Лекси я разглядываю Николаса. У него очень расслабленный вид.

Улыбнувшись мне, он произносит:

— Если честно, у меня куча вопросов. Но я не хочу вываливать их на тебя сейчас. Ты еще не готов.

Молчу. За прошедшую неделю мне встретилось множество разных людей, желающих что-то от меня получить. Это дико странно. Складываается впечатление, что большинству людей нравится история о нас, и разговаривать со мной им совсем не интересно, зато не терпится рассказать другим, что они со мной общались. Поэтому, когда доходит до настоящего разговора, они по большей части отмалчиваются.

Журналисты другие. Они хотят, чтобы герой произнес речь, и они с удовольствием заманят тебя в небольшую ловушку, чтобы ты сказал именно те слова и именно в том порядке, какой им нужен. Поэтому они задают вопросы вроде таких: «Ты чувствуешь, что любовь к Лекси усложняла тебе задачу или, наоборот, придавала сил?»

В основном им неинтересно слушать про нефтедобывающую платформу или шторм – они просто хотят знать, был ли у нас с Лекси секс.

— Она согласилась, – удивленно констатирует Марисса. – Ну да, из-за денег. Говорит, так сможет купить себе квартиру – вроде в том же доме, где живут Мэй и Пенни, одна из квартир выставлена на продажу. Так что деньги нужны срочно.

Я слушаю ее, не упуская ни одной детали. Лекси осталась верна своему решению съехать и найти собственное жилье. Это хорошо. Она помирилась с Пенни, и для нее важно проводить время с Мэй – тоже хорошо. Она готова рассказать всей стране о том, что случилось на лодке, но со мной говорить не хочет – уже не так хорошо.

— Ты хочешь, чтобы мы с Лекси были в эфире в одно время? – спрашиваю я, поворачиваясь к Николасу. – Вместе?

— Разумеется, – отвечает он.

Присматриваюсь к нему, пытаясь прикинуть, что он знает. И о чем догадался. Он видел, что это Марисса писала Лекси, а не я, и многое мог понять.

— Я согласен. Только скажи когда.

— У тебя несчастный вид, – говорит мне Джереми три дня спустя, когда мы идем по парку замка Алник в поисках идеального места для пикника.

У Лиры очень строгие критерии. Никакого прямого солнечного света: она быстро сгорает. Никаких насекомых. Никаких колючек. Собственно, Лира предпочитает не выходить из дома без крайней необходимости, поэтому ищет место, максимально похожее на помещение.

— Для этого вы меня сюда привели? Чтобы вторгнуться в мое личное пространство?

— Чтобы укрепить родственные связи, – заявляет Лира. – Мама настояла.

— А-а. – Надо было сразу догадаться.

Перехватываю красноречивый взгляд Джереми, адресованный Лире, – мол, «Давай помягче, ладно»?

На следующий день после моего возвращения Лира заявила, что ей надоело ходить на цыпочках вокруг меня, и я просто должен сказать ей, если какие-то ее слова станут для меня «триггером» (это ее кавычки), потому что она не умеет притворяться и играть в какую-то странную игру, как все остальные. Я еще никогда не был так благодарен ей за прямолинейность. Это притворство, эти странные игры – сущий кошмар. Люди нацепляют на лицо улыбочку, когда я появляюсь в их поле зрения, и все как один восклицают: «Зик! Как ты? Ничего себе! Я так рад видеть тебя живым и здоровым!»