Книга Позывной "Ноль", страница 55 – Кристи Хант

Я срываю тяжелую трубку и кручу боковую ручку генератора. Сердце колотится в горле так, что едва не пробивает ребра. В трубке стоит мертвая тишина. Я кручу ручку еще раз, быстрее, ломая ногти о холодный металл.

— Саманта… — шепчу я в мембрану, косясь на прожектора военных. — Саманта, черт возьми, сними трубку. Это Морган. У меня для тебя есть предупреждение, я узнал о планах правительства. Я один! Открой шлюз!

Динамик отзывается коротким щелчком, а затем сквозь шорох провода прорезается спокойный голос:

— Я знаю, кто ты, Морган. Знаю, на кого ты работаешь. Уходи, я не открою тебе! — и связь разъединяется.

Я остаюсь стоять около телефонного аппарата, дверь в Ковчег не открылась. Сердце уходит в пятки, ледяной воздух обжигает легкие. Пулевое ранение нещадно болит. Спасти меня старуха явно не стремится.

Каждый шаг дается с огромным трудом, словно к ногам привязаны гири. Я не хочу туда идти, до тошноты боюсь снова оказаться в этом холодном постапокалиптическом аду, там, снаружи. Достаточно было вспомнить, как еще пару недель назад, я ползла сюда. Мороз меня чуть не сожрал живьем, и все это — из-за него. Это Морган заставил меня пройти через ад. Я ненавижу его за это, за обман, за то, что подверг меня такой опасности, за то, что я для него всего лишь «объект». Но во мне ворочается липкий страх за него. Я ведь знаю, он сразу бы поехал за мной, ведь у него задание меня кому-то передать. Но его нет, я считала минуты, прислушивалась, вдруг раздастся гул мотора. Часы складывались в бесконечные сутки, а он так и не появился. «Где он? Что с ним? А вдруг… вдруг что-то случилось?» — эти мысли как назойливые мухи кружат в голове, не давая покоя. Если такой человек, как Морган не добрался сюда до сих пор, значит, произошло нечто по-настоящему страшное. А если он придет, когда меня не будет здесь? Что он сделает? Разнесет Бункер в щепки? Пойдет меня искать? Я не могу выкинуть его из головы. Да, он меня использовал, но он и защищал.

Пускаться в этот путь — настоящее безумие. Мы выйдем с Каем в полную неизвестность, и подставим лица ледяному шквалу ради призрачной цели — найти брошенную сломанную машину, на которой я сбежала от Моргана. Это необходимо.

Мы с Каем во внешнем мире, который встретил нас непрекращающимся воем. Буран слепит, бросая в лицо ледяную колючую крупу, от которой не спасают даже намотанные до самых глаз шарфы. Каждый выдох застывает на ткани коркой, мешая дышать. Мы бредем уже наверно несколько часов, хотя в этих льдах время потеряло всякий смысл, через адский мрак. Бушлаты — рассчитаны на сухую стужу — насквозь пропитались липким влажным снегом. Они потяжелели вдвое и больше не греют. Ткань на плечах и спине задубела на морозе. Холод пробирается под одежду и забирает остатки живого тепла. Желудок свело от голода — в наших карманах лежит немного замерзших сухарей да банка тушенки, которую невозможно открыть, не отогрев. Темно хоть глаз коли. Тяжелый свинцовый пепел наглухо заблокировал остатки света, и единственный узкий луч нашего фонаря выхватывает из темноты то обледеневшую ветку, то кусок заваленной снегом обочины. Ветрище поднимается такой, что нас буквально сносит с дороги. Стоит на секунду ослабить упор, как шквал толкает в грудь, заставляя спотыкаться и едва не лететь кубарем в кювет. Каждое движение дается через боль в мышцах, пальцы немеют, превращаясь в ледышки. Кай держится впереди, то и дело оборачивается. Каким-то чудом он умудряется не только пробивать дорогу сквозь этот шторм, но и неоднократно ловит меня за руку в последний момент, когда я соскальзываю с обледеневшей насыпи. В его движениях чувствуется странная забота.