Книга Позывной "Ноль", страница 57 – Кристи Хант

— Знаешь, Кристина, если Максимилиан и Хант, это один и тот же человек, правительственный агент, солдат, ликвидатор и кто он там еще не знаю, он бы в жизни не допустил твой побег! Не забыл кличи в машине, не дал бы тебе подслушать разговор.

— Нет, мы были уставшие, проезжали мимо вулкана, застряли в грязи, его ранило! «Это совпадение!» — я говорю одно, но в голове уже сидит предательская мыслишка, что Хант именно так и сделал, подстроил мой побег! Господи! Вот оно — женское глупое сердце, готовое оправдать любую гадость, которую вытворяет любимый человек. — Он обманул меня, растоптал. Я ненавижу его всей душой. Но… Кай, я люблю его, люблю как дура, он во мне как болезнь, в моих мыслях, в моем сердце.

— Да уж.

— Я думала, он явится за мной, начнет искать, что он не остановится, пока я не окажусь у него в руках. Но он так и не нашел меня, что-то его остановило. И я не знаю что. Я каждую секунду боюсь, что пока мы ищем машину, он придет в Бункер. Он перевернет эту тайгу, но найдет меня! Я на это очень надеюсь… и боюсь.

— Что будет, если он не найдет тебя в Бункере?

— Он вывернет каньон на изнанку, выпотрошит наше укрытие, не знаю, что еще.

Кай молча переваривает мои слова. Луч фонаря дрожит. В его глазах шок, но то тепло, которое было там пару минут назад, никуда не исчезло. Он не разлюбил, он меня понял и принял.

— Прости… — наконец выдавил он, перекрикивая порыв ветра. — прости, что поставил тебя в неловкое положение. Ты без кольца. На допросе у Генерала тоже ничего про мужа не говорила. Ты сказала, что тебе помог какой-то мужик, а потом ты сбежала от него.

— Но ведь это правда! — говорю я, сильнее кутаясь в обледеневший воротник куртки. — Просто я не стала вдаваться в подробности. Это моя личная жизнь. Что вам вообще с того — замужем я или нет?

— Ни фига себе! — вдруг возмущается Кай, в его голосе звучат нотки бешенства. Он резко придвинулся ко мне, закрывая собой от порывов ветра. — Этот человек придет, разнесет Бункер, наш единственный дом, выгонит всех на улицу замерзать, а ты решаешь, что это не наше дело?! Ты хоть понимаешь, чем это всем нам грозит?!!

Слезы сами хлынули из моих глаз, обжигая замерзшие щеки. Насмерть перепуганная, окоченевшая, я больше не могу держаться сильной.

— Прости… — рыдаю я, закрывая лицо руками в задубевших перчатках. — Кай, я не хотела! Прости меня! Мне просто… мне просто некуда было бежать. Я до смерти боялась, что вы меня не впустите или выгоните, если узнаете, что меня могут искать. Я сама толком не знаю ничего. Кто такой Морган? Куда он меня вез? Зачем и кому я была нужна? И придёт ли он вообще за мной? Вдруг… вдруг с ним что-то… — рыдания не дали договорить мысль, которая терзает меня столько времени.

Мой плач, кажется, отрезвляет Кая. Он тяжело дышит, плечи опустились. Он прижимает меня к себе, защищает своим телом от штурмового ветра.

— Все хорошо, — тихо говорит мне в макушку, я чувствую, как его трясет от холода. — Все хорошо, Кристина. Ты прости меня, я погорячился. Слишком неожиданные новости! Обещаю, если придет твой Морган, и попытается тебя силой вытащить из Бункера, кому-то сдать или навредить как-то, это чертов козел будет иметь дело со мной. Я не дам тебя в обиду. Он больше не дотронется до тебя и не обидит. Пока ты сама не разберешься в своих чувствах и не решишь, что для тебя будет лучше. Хорошо?