Книга Позывной "Ноль", страница 53 – Кристи Хант

Кай натягивает на лицо строительные очки сначала себе, потом Кристине, поправляет сползающий шарф, проверяет нож на поясе и навалившись всем весом, открывает примерзшую железную дверь. В лицо с ревом ударяет яростный обжигающий морозный вихрь. Черная пустота поглощает их силуэты.

Я знаю, я все делаю правильно, но почему на сердце такая тяжесть? Что-то так сдавило в груди? Возникает ощущение неправильности, ошибки. Я всю жизнь прослужил на правительство, был командиром группы «Дельта», отправлял солдат на задания, многие не возвращались. Но никогда мне не было так тяжело как сейчас. Слезы подступают к глазам, чувство беды не оставляет. Откуда-то пришли тревога и беспокойство, за Кая, моего помощника и друга и, почему-то за девчонку, хотя я ее толком и не знаю.

Я рванул с места, оставив Майлс-Хаус позади. Я выверну Фэрбанкс наизнанку, найду бабку. Кристина зайдет внутрь Ковчега! Там, за метровыми гермозатворами она будет в безопасности от всего мира. И от Штаба. И от меня! Руки на руле дрожат от бешеного, дикого страха, что я могу не успеть. Впереди мертвый заледеневший Фэрбанкс. Держись, моя девочка! Пожалуйста, ненавидь меня, проклинай, но только живи! Вряд ли Саманта построила плавучий Ковчег, ведь когда температура упадет ниже ноля, произойдет полное замерзание водоемов. Убежище намертво будет зажато льдами. Это опасно и не практично. Старуха Джонсон выбрала что-то более надежное. По картам понятно, что для строительства укрепленного Ковчега у Саманты есть только несколько точек, где пласты породы позволяют врезать в сказы подземный бункер. Эти же скалы позволят замаскировать Ковчег так, что его практически невозможно будет найти. Туда я и направляюсь. Когда я подъезжал к первому месту, вспомнил слова Нэша, что этот Ковчег просто необходим правительству, подсказку, сузившую поиск, я передал сам. Скорее всего, за всеми предполагаемыми точками, уже следят солдаты, правительство выставило свои посты.

К первой точке — к скале Эстер-Доум на западе — я пробирался, когда на улице было еще относительно тепло. Температура упала ниже ноля, но земля еще не успела окончательно остыть. Пепел Гарибальди уже осел. Но небо стремительно темнело. В полутора километрах от гранитных круч я замечаю в тепловизор, который одолжил у военных, отблеск армейских фар. Посты караулили периметр. Пришлось бросить "Хаммер" и ползти пешком. Я часами скольжу на животе по грязи и хвое, обходя часовых, пробираюсь сквозь расселин, но там пусто — только голый камень. Никаких следов гермозатворов. Первое место оказалось пустышкой.

Ко второй точке — к старым заброшенным шахтам Педро-Доум — я прорываюсь уже окружными, объездными дорогами, без фар, ориентируясь только по памяти. Времени не остается. Мир вокруг остывает с умопомрачительной скоростью. Земля под ногами не просто дрожит — она непрерывно вибрирует от докатившихся эховолн Йеллоустона, этот гул отзывается в костях. Налетел ледяной ветер, и с черного неба валит тяжелый снег, который смешивается с хлопьями стеклянного пепла. Я глушу мотор в глухом овраге за километр до приисков. Настоящий мороз ударяет в лицо, вышибая слезы. Температура рухнула за какие-то полчаса. Впереди, у главного въезда в шахтерский карьер, тускло горят прожектора армейского грузовика. Правительственные войска охраняют парадный вход.