Книга Дурная кровь, страница 98 – Уильям Марч

Немного погодя на улице появился мороженщик с тележкой и остановился у парковой калитки, чтобы предложить свой товар окрестной детворе. Вокруг него моментально собралась толпа; парк и двор на некоторое время опустели. Рода, заметив мороженщика, попросила у матери денег, чтобы купить эскимо на палочке, и миссис Пенмарк дала ей монетку. Девочка направилась было к лестнице, но затем, словно передумав, развернулась и пошла на кухню. Кристин исподтишка наблюдала за ней. Она увидела, как Рода взяла из висевшего над плитой коробка две большие кухонные спички. На мгновение девочка зажала их в ладошке, будто что-то прикидывая, и, очевидно решив, что двух спичек много, положила одну обратно в коробок. После этого Рода медленно спустилась по черной лестнице, купила эскимо и, сев на ступени у входа в подвал, принялась лакомиться им, жеманно откусывая маленькие кусочки и с удовлетворением прислушиваясь к храпу Лероя, доносящемуся из подвальной каморки у нее за спиной.

Миссис Пенмарк подошла к кухонному окну, чтобы понаблюдать за дочерью и понять, что та собирается делать со спичкой. Долго гадать не пришлось. Рода, осторожно оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних наблюдателей, с кротким, невинным видом подошла к двери, ведущей в подвал. Там она остановилась и чиркнула спичкой о цементную стену, прикрыв пламя ладонью. Потом, на цыпочках юркнув в подвал, малышка на минуту исчезла из поля зрения матери. Очутившись внутри, она быстро наклонилась и поднесла горящую спичку к стружкам и газетам, из которых было сооружено импровизированное ложе Лероя, после чего тихонько выскользнула из подвала, прикрыла за собой дверь и задвинула хлипкий засов, которым пользовались при сильном ветре. Вернувшись на прежнее место, Рода снова принялась грызть мороженое, все еще держа в свободной руке обгоревшую спичку.

Все это малышка осуществила с такой непринужденной деловитостью и сноровкой, что миссис Пенмарк просто не могла поверить в реальность того, что произошло прямо у нее на глазах, хотя в глубине души все понимала. Словно парализованная, молодая женщина застыла за скрывающей ее занавеской, и в тот момент, когда у нее вырвались первые крики, из-за подвальной двери им эхом ответили постепенно слабеющие вопли Лероя. Из зарешеченных окошек, расположенных по бокам от подвальной двери, повалил дым. Дворник со всей силы бросался изнутри на дверь, пытаясь вышибить ее, но засов никак не поддавался. Затем в одном из окошек возникло лицо Лероя. Он увидел Роду, лакомившуюся мороженым, и в отчаянии взмолился:

— Отоприте засов, Рода! Я не сержусь на вас!

Девочка обворожительно рассмеялась и отрицательно помотала головой.

И тогда, в ужасающий предсмертный миг, Лерой догадался, чем именно накликал на себя беду. У него опять вырвался долгий, полный отчаяния вопль, и он взревел:

— У меня нет никаких туфель! Я просто немного подразнил вас! Знать не знаю, где эти туфли!

Рода, которая ритмично наклоняла голову, изящно поедая эскимо крохотными кусочками, с интересом подняла взгляд.

— Вы знаете, – мягко возразила она. – Вы знаете, где они.

Лерой снова и снова бросался всем телом на дверь, и наконец засов поддался. Дворник вывалился во двор. Одежда на нем почти сгорела, и длинные пылающие лохмотья облепили почерневшее тело. Горели даже шнурки на ботинках, огнем были охвачены и волосы. Несчастный прохрипел: