Книга Дурная кровь, страница 94 – Уильям Марч

— Кажется, я еще не представилась. В общем, меня зовут Натали Гласс, и мне любопытно, как продвигается ваша книжка. Это ваш первый роман, верно? Вы уже начали писать или все еще находитесь на стадии сбора материала?

— Я продумываю сюжет. Вероятно, у меня ничего не выйдет, хотя пока рано судить.

Мисс Гласс отвинтила крышку термоса, откусила от сэндвича и с полным ртом осведомилась:

— А о чем роман-то?

Кристин в общих чертах обрисовала ей фабулу, как прежде Реджинальду Таскеру. Мисс Гласс кивала, медленно жуя сэндвич и собирая крошки в раскрытую ладонь, а потом заметила, пожимая квадратными плечами:

— Ну, на бумаге ужасы можно будет смягчить. – Секунду спустя она спросила: – А как насчет отца ребенка? Он знает о происхождении жены? И тоже подозревает дочку? – Затем мисс Гласс облизала кончики пальцев и предложила: – Если вам понадобится какая-нибудь книжка, которой у нас нет, обращайтесь ко мне. Может, получится достать.

— Отец ребенка о прошлом жены не знает. Помните, она ведь тоже узнала сравнительно недавно – спустя много лет после их женитьбы. Мужчина понимает, что ребенок странный, но знает недостаточно, чтобы встревожиться по-настоящему.

Наступило молчание. Мисс Гласс потягивала кофе и переваривала в уме услышанное. А потом неожиданно поинтересовалась:

— Как вы собираетесь завершить роман?

— Не знаю. Финал пока просматривается неотчетливо.

— При таком раскладе не представляю себе счастливого конца.

— Боюсь, счастливый конец и правда невозможен. Я тоже это понимаю.

Мисс Гласс замерла с поднесенной ко рту чашкой, прищурилась и чуть подалась вперед, точно ее окликнули из библиотеки. Убедившись, что вокруг никого нет, она прошептала:

— Единственный вариант развязки таков: мать должна застрелить дочь, пока та не выросла и не взялась за близких всерьез.

— О нет! – мгновенно воспротивилась Кристин. – Нет!

Мисс Гласс, казалось, удивила горячность собеседницы. Она заметила:

— Не вижу, что еще может сделать мать. По-моему, ваша героиня здорово влипла.

— Не говорите так! Она никогда не причинит вреда своему ребенку, это не в ее характере. Она слабая женщина, которая просто плывет по течению. Ей не хватает решимости.

— Вы можете позволить ей «оказаться на высоте», как выражается ваш брат писатель.

— О нет. Моя героиня, если ее можно так назвать, неспособна на подвиги. Она не переживет гибели дочери. Это немыслимо.

— Но вы ведь задумывались о подобном финале, не правда ли?

— Да, – подтвердила Кристин, – задумывалась, и не раз. И все же он исключается.

— Что ж, наверное, вы правы, – протянула мисс Гласс. – По зрелом размышлении убийство ребенка видится мне скорее завязкой, чем развязкой романа – если только вы не замахнулись на эпопею вроде «Унесенных ветром». После того как ваша героиня убьет дочь, ей придется всю оставшуюся жизнь мучиться угрызениями совести. Ее ждет встреча с мужем, чреватая всяческими осложнениями. Матери придется переиначить всю жизнь, начать с чистого листа – разумеется, при условии, что копы ни о чем не пронюхают и не вздернут ее.

— Не знаю. Я ничего не знаю, но мне придется принять решение в ближайшее время. Нужно что-то предпринять, и как можно скорее.

Мисс Гласс собрала бумажную обертку и корки от сэндвича и сунула пустой термос под мышку, намереваясь вернуться к работе, а напоследок заявила: