Книга Дурная кровь, страница 93 – Уильям Марч

— Эта страдает не от боевого, а от полового истощения! – повторил он, опять захихикал и одобрительно затряс головой, донельзя довольный своей проницательностью.

Одним из предметов гордости городка являлась Мемориальная библиотека Аманды Б. Треллис, возведенная из кирпича и камня и занимающая почти целый квартал. На этом месте когда-то находилось старинное кладбище жертв желтой лихорадки, но надгробия сровняли с землей, а древние кости перенесли. За зданием библиотеки разбили цветники, и ветхая ограда, некогда скрывавшая от любопытных глаз могилы, теперь окружала сад. Там были дорожки, петлявшие среди кустов, беседки с массивными скамейками и столами и перголы, увитые жасмином и коралловой лозой.

В саду оставили несколько надгробий с начертанными на них давнишними датами и эпитафиями со странными на современный взгляд нравственными максимами; эти могильные камни, затерянные в окружающих кустах, видимо, должны были вызывать у серьезного читателя печаль и ощущение быстротечности жизни, которые и служат побуждением к философскому чтению.

Нередко по утрам, после визита почтальона, когда миссис Пенмарк уже знала, пришло ли письмо от мужа, она уходила в библиотеку и еще глубже погружалась в ужасающую биографию Бесси Денкер. Молодая женщина обнаружила, что имя ее матери обросло целыми томами легенд. Бесси прославилась своими злодеяниями куда больше, чем самые великие филантропы тех лет – своей благотворительностью. Читая, Кристин делала выписки в своем блокноте; этот блокнот придавал правдоподобность истории, которую миссис Пенмарк поведала помогавшему в разысканиях библиотекарю: она сообщила, что сейчас якобы работает над набросками романа, который планирует написать. Уходя в библиотеку, Кристин обычно оставляла Роду с миссис Форсайт, но иногда брала дочь с собой. Тогда девочка садилась не рядом с матерью, а неподалеку и для развлечения читала какую-нибудь книжку, взятую с библиотечной полки, или занималась рукоделием, которое они со старой соседкой обе находили увлекательным. Кристин же устраивалась в садовой беседке и читала статьи Ричарда Браво о деле Денкер. Чувство покаянной нежности, которое она еще недавно испытывала к ребенку, исчезло. Теперь Кристин взирала на дочь с недоуменной, холодной неприязнью. Они редко разговаривали друг с другом, когда оказывались наедине, и Роду это устраивало больше, чем прежние отношения с матерью.

В те дни, когда миссис Пенмарк оставалась дома, она праздно сидела у окна, а Рода уходила в гости к миссис Форсайт или в парк. Кристин велела девочке всегда сидеть на скамейке под гранатовым деревом, чтобы удобнее было присматривать за ней, и Рода, понимая опасения матери и считая их справедливыми и разумными (гораздо более разумными, чем прежняя пылкая привязанность Кристин и ее слепое доверие), повиновалась с несколько циничной, но одобрительной уступчивостью.

Порой, отправляясь в библиотеку и зная, что Рода пообедает у миссис Форсайт, Кристин брала ланч с собой и съедала его за одним из грубо сколоченных столов в беседке, а однажды в сад явилась со своим обедом помощница библиотекаря, неказистая особа с бордовым родимым пятном во всю щеку, к которому относилась с величайшим пренебрежением и даже не пыталась замаскировать. Женщина уселась напротив миссис Пенмарк и сказала: