Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 159 – Softcoral

Правда? Мне-то раньше и в голову не приходило. Наверное, из-за того, что я впервые в таком закрытом комплексе, не удивился бы, назови они все кварталы в честь фруктов.

Когда Чжэхи спросил, верил ли я когда-нибудь во что-либо, я покачал головой – нет.

— Однажды я попал в секту, где козлов считали воплощением дьявола. Но даже там, при всей их вере, козлов не приносили в жертву. И не ели. Или взять ребят на станции, которые верят в сверхчеловеческий интеллект головоногих – мол, осьминоги скоро захватят мир. Они их не то что не убивают, даже не обижают. Чуть слюной не захлебнулись от возмущения, когда кто-то из моих парней при них жевал сушеных кальмаров… А здесь? Почти все на этой станции спокойно едят акулье мясо. Из резервуара пропала большая белая акула, и никто особо не переживает. Не странно ли? Если бы они реально поклонялись акулам, они бы рыдали так, будто им руку оттяпали, землю бы носом рыли, лишь бы ее найти. А убиваются только пара рядовых прихожан. Ты же видел тех, кого прочили в «спасители» на Второй базе? Они бы даже на смерть любимой собаки так не отреагировали.

Апельсин в моей руке казался тяжелым золотом шаром. Я повертел его – ни единого пятнышка, ни вмятины. От дерева, на котором он вырос, так сильно пахло цитрусами, что аж голова разболелась.

Чжэхи перевел взгляд на людей за столиками, которые кто-то притащил сюда из кафе «Тайга», и медленно произнес:

— По моим наблюдениям, Церковь Бесконечности использовала драгоценности и акул, чтобы расширять пространство и растягивать время. Судя по всему, они провели немало экспериментов, прежде чем получили нужный результат.

— Но если они правда верили, что спасителем, а заодно и жертвой, может стать кто угодно, то разве им не следовало сдувать с заложников пылинки? Почему с ними обращаются так по-скотски?

Чжэхи сорвал с апельсинового дерева лист, покрутил между пальцами, а потом смял в ладони.

— Ну, тех, кто не сопротивляется, вроде как не убивают. Я же, например, хорошо с тобой обращался, Мухён. Был послушным переводчиком, водил кратчайшими путями, следил во время дайвинга, чтобы ты не пострадал, и ни разу тебя не бросил. А в других петлях – когда ты раскрывал, кто ты такой, – разве верующие Церкви Бесконечности не начинали относиться к тебе с почтением?

Да. Потому что на драгоценных камнях было вырезано мое имя. Я вспомнил, как мне подносили еду, как карали тех, кто меня предал, как соглашались исполнить любую мою прихоть… В тот раз в Deep Blue, когда вокруг гибли все, я оказался единственным, кто выбрался живым. Можно ли это назвать хорошим отношением? Спасибо, конечно. Очень тронут. Но это отношение к поросенку, которого не трогают лишь потому, что откармливают к празднику.

Чжэхи взглянул на меня и вдруг произнес почти ласково, словно пытаясь утешить:

— Если покопаться в истории, ты сам увидишь: жизнь спасителей ни в одной религии не была сахаром. Обычно они умирали мучительной смертью, а потом воскресали, являя чудо. Или проходили через жуткие испытания.

Да уж. Ничего хорошего близость к этому алтарю мне не сулила.

— Тогда ты мог бы сразу назвать меня жертвой, а не спасителем. Зачем ты упорно используешь это слово?

— Потому что и те и другие – посредники между богом и людьми. – Чжэхи пожал плечами. – Но «спаситель» звучит куда приятнее. Да и убеждать людей так гораздо легче.