Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 161 – Softcoral

Чжэхи кивнул и тихо попрощался:

— Тебе повезло, Мухён. В каждой петле у тебя есть довольно много времени. Увидимся в следующей жизни. А над моим желанием… подумай на досу…

Потолок пошел глубокими трещинами, и в следующий миг раздался глухой удар. Чжэхи вместе с деревом, у которого стоял, исчез у меня на глазах. Теперь на их месте громоздилась бетонная плита толщиной в добрых семьдесят сантиметров. Она погребла под собой и апельсиновое дерево, и прислонившегося к нему Чжэхи.

Придя в себя, я увидел, что к моим ногам подкатилось несколько лопнувших апельсинов. Запах цитрусов был таким густым, что голова раскалывалась. Падая, дерево задело и меня – ветки хлестнули по телу, и теперь каждая мышца ныла так, будто меня избили палками.

Я попытался осмотреться, но правый глаз заливало кровью из рассеченного лба – им я не видел ничего, кроме красного марева.

Я никак не мог осознать, что Чжэхи больше нет.

Казалось, он будет говорить вечно.

Потолок продолжал рушиться, и в образовавшиеся проломы водопадом хлынула вода. Люди, еще мгновение назад безмятежно сидевшие за столиками, повскакивали со своих мест и с дикими криками бросились врассыпную.

Жить вообще непросто, но почему и умирать оказалось так же сложно?

Кровь Чжэхи, смешанная с соком раздавленных апельсинов и морской водой, медленно подбиралась к моим ногам. Я стоял и ждал, что следующая плита рухнет прямо на меня или пол подо мной разверзнется, но даже умереть оказалось не таким простым делом. Вода прибывала отовсюду, и стоило на секунду зазеваться, как ноги тут же разъезжались на скользком полу.

Бетонный потолок безжалостно накрывал людей в саду одного за другим. Толстенные стеклянные панели трескались и разлетались, и в образовавшиеся проломы с грохотом врывалась вода, мгновенно смывая тех, кто оказался на пути. Деревья, годами росшие в этом саду, в мгновение ока вырывало с корнем и уносило прочь. Центр сада, где еще недавно шумел фонтан и росло апельсиновое дерево, превратился в смертельную ловушку.

Но несколько сектантов, наперекор здравому смыслу, бежали прямо в эпицентр катастрофы, туда, где черные потоки кофе и морская вода смешались в грязное месиво. Среди груд обломков и торчащей арматуры они отчаянно пытались спасти свой алтарь.

Глядя на это безумие, я не выдержал и заорал во все горло, перекрывая грохот:

— Да бросьте вы этот алтарь! Бегите!

Я рванулся к алтарю, но люди, вместо того чтобы спасаться, застыли в каком-то молитвенном экстазе. От этого зрелища внутри поднялось чувство, которому я не мог подобрать названия. Бетонные плиты с грохотом вбивались в землю, океанская вода превращалась в селевые потоки, сметающие все на пути, – а они молятся.

— Убирайтесь отсюда! Живо! – надрывался я.

— Спасите нас. Исполните наши желания…

Я уже открыл рот, чтобы заорать, что их спасителя здесь нет, что нужно спасаться, убираться отсюда немедленно, но слова застряли в горле, когда я увидел, как прогулочная тропа, по которой пришли мы с Чжэхи, провалилась в бездну вместе с входными дверями.

Земля под ногами трещала, и морская вода с ревом ринулась в образовавшиеся разломы, словно в глотку гигантского зверя. Сектанты на мгновение замерли, оглушенные этим грохотом, но потом начали молиться еще отчаяннее.