Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 160 – Softcoral

Я-то прекрасно понимал, что нельзя поручать собственное спасение кому-то другому; будь я помоложе или из тех, кто легко ведется на чужие слова… возможно, и я бы купился на статус спасителя. Но если им нужен «безупречный самец», то…

— Нет, погоди-ка… – Я запнулся. – Если и на роль спасителя, и на роль жертвы вам подходят исключительно мужчины, то почему вы не дали женщинам эвакуироваться до того, как захватили станцию? Можно было объявить ложную тревогу, соврать о каком-нибудь вирусе и отправить женщин на поверхность. Разве это хоть как-то помешало бы планам Церкви?

Если бы они так поступили, то спасательных капсул в Исследовательском комплексе могло бы хватить на всех. Но Чжэхи, услышав мой вопрос, только усмехнулся так, будто я сказал нечто до нелепого наивное.

— Ты уже и сам, кажется, понял: в религию верят такие эгоистичные и самонадеянные люди, как я. Если я или мои близкие можем получить спасение, то на жертвы среди «неверных» нам плевать с высокой колокольни. Ты правда думаешь, что организации вроде Церкви Бесконечности есть дело до людей? Хотя, если уж на то пошло, даже обычным религиям плевать на человеческие жизни.

Я сжал в руке апельсин и едва сдержался, чтобы не метнуть его кому-нибудь из этих ублюдков прямо в лоб. Впрочем, какой смысл лезть в драку, если здание скоро рухнет? Гаён, как вам удалось сохранять человечность в окружении этих монстров?

Чжэхи прислушался к какому-то шуму, доносящемуся издалека, и лениво спросил:

— Ты, случайно, не понял, как исполнил желание командира?

— Я даже не уверен, что исполнил его. Скорее всего, дело в камне.

— Мм. Я бы очень хотел, чтобы ты исполнил и мое желание тоже… Но, похоже, времени у нас почти не осталось.

Чжэхи уставился на мою руку, и я машинально проследил за его взглядом. Пальцы, сжимавшие апельсин, дрожали.

Скоро вся Подводная станция сложится, как карточный домик.

Где-то в глубине раздались тяжелые, глухие удары, переходящие в низкий, вибрирующий гул. Это был предсмертный стон здания – скрежет арматуры, крик конструкций, доживающих последние секунды. Пронзительный звук, похожий на предсмертный хрип, эхом разнесся по саду. Сектанты у фонтана настороженно подняли головы, оглядывая потолок. Видимо, они слышали такое впервые.

Чжэхи же, словно его ни капли не пугала перспектива захлебнуться или быть раздавленным, спросил совершенно спокойным тоном:

— Ты все еще боишься смерти?

И сразу вспомнилось, как меня накрывало таким страхом, что хотелось, чтобы рядом был хоть кто-нибудь. Просто чтобы не оставаться одному. Я стиснул зубы и ответил:

— К этому невозможно привыкнуть.

Чжэхи посмотрел на меня с каким-то болезненным сочувствием и прошептал:

— Ты дрожишь как осиновый лист. Если хочешь, могу подсказать быстрый и относительно безболезненный способ самоубийства. Знаешь… после десятого раза боль начинает просто утомлять.

Я хотел спросить: «По себе знаешь?» – но проглотил вопрос.

— Не хочу.

— Почему? Больно почти не будет.

— Потому что я собираюсь выбраться отсюда. И потому, что потом, в обычной жизни, этот способ будет всплывать в памяти каждый раз, когда станет тяжело. Когда от дождя заноет спина. Когда искусственный глаз пересохнет так, что захочется его вырвать. Когда на работе снова попадутся паршивые люди, а я буду возвращаться домой выжатым, не в силах пошевелить пальцем. Иногда давит семья. Иногда – безденежье. Я не хочу, чтобы всякий раз, когда мне плохо, мозг подсовывал твой совет как решение.