Книга Книга Фейшеса, страница 174 – Жауме Кабре

После продолжительных раздумий она решила всерьез расставить сети, чтобы мужчина не смог из них выбраться, и навсегда оставила мысль о благоразумном соблюдении долгого воздержания, терзавшую ее несколько минут назад. На минеральных водах престижного лечебного курорта такие чудеса случаются нередко.

В половине…ого измученная девушка встала с постели, надела первое попавшееся платье и, глядя в окно, продолжила отчаянно думать. С первым лучом солнца, когда в утренних сумерках, погруженных в сырой туман, мало-помалу стали вырисовываться силуэты деревьев, она машинально опустилась в кресло. На стук горничной, пришедшей позвать ее к завтраку, Адела не ответила: она крепко спала.

Марии Франш до сих пор не доводилось томиться в когтях бессонницы: она беспокойно ворочалась в постели и недоумевала. Волочились за ней нередко, дело привычное. Однако такого, чтобы воздыхатель вдруг оказался у дверей, глубокой ночью, на курорте, где все у всех на виду, и попросил, то есть потребовал немедленно его впустить под совершенно неясным предлогом, – такого очаровательной Марии и не снилось. Подумать только: сеньор Маяковский, вполне приличный с виду человек, был совершенно вне себя и чуть ли не кричал на своем тарабарском языке, мешая его с более понятными словами, а ее била дрожь от испуга и от холода: она едва успела накинуть пальто на ночную сорочку и подошла к двери босиком. Вскрикнуть Мария не успела: когда, казалось, он собирался молить ее о ласке, его скрутило, как в приступе боли, судя по всему нестерпимой. Не в силах сдвинуться с места при виде жутких страданий, сеньорита Франш с ужасом глядела в безумные глаза поклонника, готовые выскочить из орбит: как такое могло приключиться, да еще у нее на пороге! Да еще с иностранцем, который до тех пор казался ей диковинной птицей, но теперь становился неприятен. В конце концов он удалился, и в его мутном взгляде таилось ощущение собственного фиаско. Мария осталась в одиночестве, но спать по соседству с безумцем было страшно. Девушка заперлась на ключ и на засов и удостоверилась, что балконную дверь нельзя открыть. Полоумный. Он свихнулся? Она свела его с ума? Эта мысль заставила ее взглянуть на господина Лютославского в ином ракурсе, без отвращения, вызванного было неприятным визитом, даже с оттенком нежности: ведь это от любви ко мне он лишился рассудка, а я и не подозревала! К середине бессонной ночи она решила, что месье Пендерецкий в некотором роде принадлежит ей по праву, и в глазах у нее потемнело. Разумеется, пару-тройку сердец она уже завоевала, но понятия не имела, что способна довести мужчину до гримас невыносимой боли. Тут ей подумалось, как было бы красиво, если бы этот человек покончил с собой в приступе отчаяния. Ведь он погиб бы от любви, ушел из жизни из-за любви, любя Марию Франш!

Красотка вздохнула и тут же раскаялась в своих мечтаниях: она вовсе не желала зла несчастному Павловскому! И все же это было бы так красиво! Смерть казалась ей истинной поэзией. Однако, решила она, кто дал мне право так думать? Может быть, предупредить дядюшку Карнера? Ему будет только смешно, для него важны лишь деньги и его клиентела. Он сочтет меня проказницей, которую следовало бы отшлепать и отослать восвояси. Нет, Марии Франш вовсе не хотелось, чтобы над ее сердечными делами потешались.