Книга Книга Фейшеса, страница 152 – Жауме Кабре

Было темно, но его преосвященство тревожно заглядывал собеседнику в глаза, пытаясь понять, что тот скрывает.

— Значит, он уже здесь. Какое все-таки несчастье вся эта история!

— Надеюсь, вы его не прячете, – прямо заявил епископ.

Модест вскинул голову и стоически выдержал взгляд его преосвященства, в котором тысячекратно отражалось пламя лампы.

— Фра Жуной, – торжественно произнес он, – отрекся от Ордена в ту самую минуту, когда решился серьезно ослушаться меня и бежать. Он не верит в наше милосердие и справедливость. Я не могу объявить этого прилюдно, монсеньор, но все же думаю, что если он боится, то понимает, что виноват.

— Это решит суд, сын мой, – солгал епископ. – А мы с вами не должны…

— Конечно, – с притворным смирением ответствовал отец Модест, – но я его настоятель и вам могу высказать свое мнение.

— Вы понимаете, что перед нами дело сложное, чреватое серьезными последствиями?

— Могу себе представить. И вам доподлинно известно, что оно вышло из нашей юрисдикции не по моей вине.

— Решение принял не я, а Рим. Секретарь нунция уже два дня гостит в епархии.

Фра Модест удивленно вскинул голову:

— Он из-за этого приехал?

— Чтобы следить за процессом и все уладить. А по прибытии в епархию обнаружил, что обвиняемый сбежал. И мне пришлось лично сообщить ему об этом, – вдохновенно плел епископ. – Поверьте, неприятно.

Модест, думая, что разгадал его, заметил вскользь: нрав у этого монсеньора крутой, что и говорить. Маурисий мягко пожурил: такие речи неуместны, сын мой, но было ясно, что он согласен: итальянец с орлиным носом, руками пианиста и красными от бессонных ночей глазами всем в Фейшесе только мешал.

— Он останется до конца процесса?

— По его словам, да, если его не отзовут по другим делам. Так что ему хотелось бы, чтобы все решилось побыстрее. И железной рукой.

— Все мы желаем строгости, монсеньор.

— Но не вмешательства извне, не так ли? Мы сами справимся, без чужаков. Не правда ли, сын мой?

— Я полностью согласен, монсеньор. – (К чему, интересно, клонит епископ со своими бесконечными доверительными признаниями? А может быть…) – С вашего благословения я мог бы написать генеральному министру ордена в Рим, монсеньор.

Этого епископ и добивался, хотя прямо просить не хотел.

— Предполагаю, что он уже получил подробные сведения.

— Настолько подробные, насколько меня самого ввели в курс дела… – с укором сказал францисканец. – В общих чертах, через третьих лиц. Я как раз завтра собирался…

— Сын мой, вы мудро поступите, если не только поставите его в известность обо всем, что кажется вам необходимым, но и сообщите ему о моем желании, чтобы нунциатура не вмешивалась. Понимаете, тому, кто живет в Риме, гораздо легче наладить… связи.

— Нунциатура действует от имени папы?

— Полагаю, что папа ничего об этом не знает. Я слышал, отец Чимароза имеет доступ к Святому Престолу.

— Да, – признал Модест. – Он в чести.

— Что ж, сын мой, я был бы рад, если бы посетившему нас итальянцу подрезали крылышки и отослали обратно в Мадрид, где ему самое место. Вы лучше меня знаете, как это можно изложить.

Отец Модест молча кивнул. Служить посредником ему не улыбалось, но ссориться с епископом он ни в коем случае не мог. Его немного удивили последние слова его преосвященства: