Книга Нерушимые обеты, страница 95 – Мария Акулова

С тех пор она долго верила, что с ней так нельзя. А потом оказалось – всё можно. Всё и всем. Она позволяет.

Тогда Гаврила готов был от нее отказаться. Наверное, так всем было бы лучше. Ей ещё тогда не стоило к нему приходить и просить о шансе. Она пришла, но, как показывает жизнь, не изменилась.

Они смотрят друг на друга и всё понимают. В Гавриле расцветает горечь. Она кривит лицо. И пусть Полине больно, хочется верить, что так будет лучше.

В дверь снова стучат, она отпускает руку мужчины и поправляет одежду.

— Не смей, – на её приказ Гаврила реагирует усмешкой, полной сарказма.

Позволяет себя обойти, но всё равно придерживает за локоть, склоняется к уху:

— Предлагаешь мне в окно выйти снова?

От его тона у Полины по спине идет мороз. Она сама виновата, но его холодность всё равно ранит.

— Хотя бы уйди в спальню, я не хочу объясняться…

С кем и о чем Поля не договаривает.

Гаврила отпускает ее руку и стряхивает свою.

Господи, что она творит…

Саму от себя тошнит, а Поля всё равно продолжает. Идет к двери, прижимается к ней лбом и спрашивает:

— Кто?

— Это Сабина, Поль. Отец тебя ищет. Никита тоже. Я видела, что вы с Гаврилой… – дверь приглушает голос подруги, которая и так старается говорить тихо, но Поля слышит каждое слово.

А ещё чувствует взгляд между лопаток. Он никуда не ушел – остался в коридоре и смотрит. Молчит. Не вмешается. Он просто пропитывается очередной порцией разочарования в ней.

Лицемерной. Жалкой. Совсем не его Полюшки.

— Не выходи сразу. Пять минут хотя бы. Пожалуйста…

Она просит у мужчины, которому минутой ранее отдаться была готова, повернув голову, но смотря в стенку, а не в лицо.

В лицо уже не рискнет.

— Минуту… – говорит Сабе, а сама с ровной спиной, которая не имеет ничего общего с гордостью за себя, идет в ванную.

Включив свет, осматривает экстерьер Полины Дорониной. Стирает салфеткой то, что можно стереть. Поправляет одежду, прическу.

Чувствует себя грязной предательницей.

Не из-за того, что было между ними с Гаврилой. А из-за того, что делает сейчас.

Выходит из номера, больше на него не посмотрев.

Хватает Сабу за руку и тянет, не дав заглянуть внутрь.

Не потому, что не доверяет, а потому что слышит, как там что-то рушится.

Жмурится и ускоряет шаг.

— Вы там… – на осторожный недовопрос подруги реагирует судорожными переводами головы из стороны в сторону.

— Нет.

Тормозит только в лобби, потому что это заставляет сделать Сабина.

Она разворачивает к себе подругу, взглядом-рентгеном пробегается по лицу, шее, плечам, груди, ниже…

— Очень заметно? – Полина спрашивает не своим голосом. Он ломкий и сухой. Она хочет плакать, спрятавшись где-то, а не возвращаться в лицемерный зал.

— Нет. Все хорошо, – заверение Сабы должно бы подарить облегчение, но Полина сглатывает горечь и кивает.

На самом деле, всё ужасно. Катастрофически. Она чувствует себя летящим перпендикулярно земли самолетом.

Ничего больше не говоря, Сабина обнимает ее, прижимает головой к своему плечу. Гладит, успокаивая.

— Бегите, Поль. Они за каждым твоим шагом следят. Если я могу вам помочь – я всё сделаю. Только не играйте снова, это плохо кончится…

Конечно, плохо. Если играть. Но игр больше не будет.

Полина поворачивает голову к темному коридору, из которого совсем недавно вышла.