Книга Нерушимые обеты, страница 94 – Мария Акулова

Она знает, что со стороны всё кажется глупым. Но это не влияет на принятые решения.

Ей просто хочется, раз уж они вместе, раз уж он так близко, немножечко зайти за грань.

Она смотрит Гавриле в глаза и гладит щеки. Там, в зале, они казались гладко выбритыми. Сейчас, в темном номере, она чувствует кожей легкие покалывания.

А еще она чувствует болезненные сжатия на ягодицах и упирающийся в живот горячий пах.

Он ее хотел, хочет и всегда будет хотеть. Она его тоже. Очень сильно. Но секса здесь у них не будет.

У них, наверное, вообще уже никогда не будет секса. Полина Гаврилу вот таким – шлюшьим, под носом у другого мужа, к которому непременно вернется, – больше не унизит.

Но и оттолкнуть его так просто не получается.

Она приподнимается на носочки и тянется к мужским губам. Прижимается осторожно, нежно… Фокусирует взгляд на них же, оторвавшись.

Она его так сильно любит, что грудь разрывает на клочья. Каждую клеточку. Каждую его точечку.

Снова тянется и так же целует. Гаврила недолго остается настороженным, а потом опять перехватывает инициативу. Давит на ее губы своими. Раскрывает. Хочет глубоко. Полина должна отказать, но не может.

Дает себе последнюю минуту – клянется в голове, что дальше оттолкнет.

Но почти сразу перестает считать секунды, их снова затягивает в водоворот. Они целуются, как дорвавшиеся друг до друга подростки. Гаврила позволяет немного скатиться по ягодице шелку, убирая руку. Сгоняет с её плеча бретельку, оголяет беззащитную грудь. Сжимает ее, горбится и вбирает губами сосок.

Полина не сдерживает полный удовольствия стон. Запрокидывает голову, ударяясь о стену, и уже под веками закатывает глаза.

Стоит Гавриле оторваться и снова найти её губы, подставляет рот для поцелуев. Чувствует и другую руку тоже на своей груди, пусть и через ткань.

— Полька… Доверься… Ну Полька… Ммм? – Гаврила мучает ее ласками, приправляя их слишком заманчивыми просьбами.

Полин максимум – просто молчать и оттягивать момент расставания. Она уже не считает ни минуты, ни секунды. Просто ловит их, давая себе же клятву на каждой, что эта – последняя.

Замирает вместе с Гаврилой, услышав резкий звук.

Это стук в номер.

Руки Гаврилы замирают, Полина уворачивается от губ и немного отстраняется. Смотрит в его лицо.

Сама боится, а он – вообще нет.

У нее колени моментально ватные и мысли о самом плохом, а он будто шанс получил.

— Нет, – Полина шепчет, осознав, что он правда это так воспринимает. Если там – за дверью – её муж… Гаврила возможность не упустит. Ему похуй на скандалы. Ему похуй, что это очередное унижение её отца.

Ей тоже похуй на отца и Никиту, но на Гаврилу-то нет.

Он снимает с её тела руки, делает шаг назад. Хочет открыть.

Но Полина не даст. В лепешку расшибется, но не даст.

Мужчина разворачивается и шагает к двери, Поля хватает его за запястье, больно впиваясь.

Стук повторяется. Он громкий и уверенный. Это совершенно точно не случайность.

— Нет, – и Полина тоже повторяется. Снова шепотом, но уже настойчивей.

Гаврила оглядывается, едет взглядом по ее лицу вниз. Платье не поправлено. Помада наверняка размазана.

Полина знает – их сейчас бросает в одну и ту же точку сладко-горького прошлого. Когда-то давно она не позволила Гавриле выйти к Марьяну, который поливал её грязью. Это сошло ему с рук. Это адски задело гордость Гаврилы.