Книга Нерушимые обеты, страница 72 – Мария Акулова

Выслушав отчет и поднявшись сначала в дом, а потом и на второй этаж к двери Гордеевской спальни, Гаврила вызывает таинственную Агату на разговор. У него есть парочка поручений от её мужа-Победителя, да и познакомиться поближе тоже интересно.

Спустившись, подходит к окну и снова зависает.

Плохо ему. Тревожно. Мозг постоянно стремится думать о том, что не дает успокоиться душе. Что делать с Полей. Что, блин, делать с Полей? Убеждать? Красть? Ждать? Что?

От мысли, что она сейчас с другим… От мысли, что с другим… Спит, блять… Крыша едет.

Страшно, что силой может брать. Жутко, что по доброй воле. Ему гадко-гадко-гадко. И плохо-плохо-плохо…

Он пропускает царапающие звуки собачьих когтей по полу.

Вздрагивает, поворачивает голову и опускает её, почувствовав влажный тычок в руку.

Хмыкает даже, проводя по черной блестящей голове огромного пса.

— Привет, Бой, – здоровается, будто животное может ответить. Слышит какое-то сочувственное «м-м-м»…

Да, брат. Ты прав. Всё плохо. Спасибо за поддержку.

Снова отвернувшись к окну, Гаврила прокручивает в голове варианты, что может заставить Полину всё же ослушаться. Любовь – нет.

Понятно, что эта гнида, скорее всего, угрожала.

Сломала Полю его. В очередной раз.

Чем?

Наверное, расправой над ним.

Только ему-то похуй. Он расправы не боится. Он боится вот такой вот жизни. Хотя разве ж это жизнь?

Кого-то вон в клетку сажают и вырваться не дают, а его свободой душит. Не нужна ему свобода. Он Полину свою хочет.

Услышав тихие-тихие шаги, Гаврила разворачивается и пробегается взглядом по девушке, ставшей причиной разрушения всех планов Кости Гордеева.

Ему сложно понять, что в ней особенного. Наверное, точно так же как Косте в жизни не понять, почему Гаврилу так клинит на Поле.

Не способная скрыть свой испуг девушка спускается по лестнице, с силой сжимая перилла. Она безумно напоминает его сестренку – Настю. Выглядит младше своих лет и излишне осторожной. Щеку пересекает заметный шрам.

Агата будит в Гавриле тепло.

Он не хочет стать для нее врагом. Только и помочь особенно не может. Что он вообще может-то?

Вроде бы всё, а по факту…

— Привет, хозяйка…

Гаврила здоровается, кивая. А Костина Агата кривится. По глазам видно – не нужно к ней так обращаться. Но что поделать? Костя так решил…

— Одевайся, Полина, – механически кивнув, Полина отдирает взгляд от идеального потолка в кабинете Павловны.

Под хлопки, которые издают латексные перчатки при снятии, встает с гинекологического кресла и начинает приводить себя в порядок.

Заправляя блузку в юбку, смотрит уже перед собой.

Она чувствует себя примерно так же, как когда-то давно. Опустошенной, заторможенной и глупой.

Раньше казалось, что это сочетание послужило её спасением. Теперь понятно – она стала соучастницей введения себя же в заблуждение.

Из-за Полининой спины доносятся клацающие и щелкающие звуки. Это Павловна делает какие-то пометки в компьютере на своем рабочем месте. Теперь перед глазами – вид за окном. Пасмурно, но красиво.

Хотя Полина отмечает красоту механически, потому что в этом мире больше не существует красоты для неё. Он потух. Не изменился, просто она изменилась.

Ещё жива, но уже как бы мертвая.

Она замужем давненько – больше двух недель. У неё даже на пальце красуется кольцо. Это – одно из правил её предсмертной игры. Зачем тянуть – сама не знает. Просто, наверное, вот сейчас по-настоящему расплачивается за слабость, за которую когда-то расплатился её ребенок.