Книга Нерушимые обеты, страница 151 – Мария Акулова

— Полегчало?

Костя только спрашивает, а потом долго ждет ответ.

Пока Гаврила смотрит в свое отражение на стекле за Гордеевской спиной. За окном – темнота. Ночь – время бояться. В том подвале была бесконечная ночь. Но он оттуда выбрался.

Гаврила отрывается от темени, опять берет в руки бутылку. Наливает себе, Косте, они чокаются, выпивают, и только потом Гаврила кивает.

Следит ли Полина за тем, что происходит с виновными в их бедах, Гаврила не знает. Но между собой они это никогда не обсуждали и не станут.

Он делает то, что твари заслужили. Кара Божья настигает даже тех, кто мнит Богом себя или себя – под его крылом.

С Павловским всё.

Полина мать пусть как хочет – так и разбирается со свалившимся на неё «счастьем» наследования дела, которое сейчас активно растаскивают. Сейчас она – слабее чем дочь. Беззащитна. Ей не на кого положиться. А когда-то была сильнее. Когда-то могла встать на её сторону и спасти. Теперь просить помощи самой не у кого. Сколько проживет и как, Гавриле не интересно. Скорее всего, недолго. Но ужас в том, что после себя ничего не оставит.

Марьян, Варвара, врач, у которого рука не дрогнула взять деньги и убить здорового ребенка, его мучители из того подвала – сами же сломали свои жизни.

Каждый из них мог стать тем единственным, кто выбрал совесть, а не алчность, злобу, жадность. Но никто не одумался. И никто не ушел от ответственности.

— Я рад.

Из раздумий в реальность Гаврилу возвращает Костя.

Гаврила сканирует друга взглядом, но не чувствует ни иронии, ни лжи.

Странные они. Поломанные. Радуются жуткому…

Но для своих детей хотят другого. Чистой жизни. Честной жизни.

Мурашки по коже от осознания, что два мальчика, которым суждено было думать только о том, как выжить, собирать крохи и влачить существование, теперь будут думать, как построить в себе и вокруг себя систему ценностей. Не власти, а ценностей. Без цемента из страха, без чувства неизбежности самого худшего. Отчасти даже на собственном примере, потому что их жизни доказывает – неизбежности не существует. Вопрос в том, хватит ли в каждом сил не сдаваться. Им хочется думать, что хватит. Ради своих и не своих – любви, детей, жизней.

— Я к Полине полечу на недельку.

Бутылка потихоньку опустевает. Разговор неспешно льется. Вместе с опьянением волнами накатывают то эйфория, то усталость.

Они всё же нехило вложились. Даже страшно немного от мысли, что это – никакой не финиш, а только начало.

Полина иногда спрашивает осторожно, а когда же он к ней, но Гаврила ещё не может ответить. Здесь есть работа.

Он не просто решала, кроме этого он неплохо разбирается в людях, не тупой, у него есть собственная визия, и Костину он тоже понимает.

Брось он сейчас Гордеева – Костя по-человечески поймет, но сам себя Гаврила будет жрать. Если у тебя есть шанс сделать что-то по-большому хорошее – делай.

Может в этом и будет его искупление. Он не зверь. Удовольствие от мести проходит. А осознание себя злом – нет.

Он не этим хочет с детьми делиться. Не за это видеть в глазах его Полюшки любовь.

— Лети, – Костя кивает, откидываясь на спинку дивана. Покачивает опять наполненный стакан, смотрит сквозь стекло… Хмыкает… – Только с возвратом. – Брошенный на Гаврилу взгляд совсем не выглядит игриво. – Пожалуйста…