Книга Преданная, страница 117 – Мария Акулова

Возможно, я не права, но слишком устала, испугана, запуталась. Хочу всего разок поверить. Быть честной с ним. В конце концов, это именно то, что я обещала.

— Нателла Алевтиновна, мы же с вами не дети, правда? И не студенты давно…

Тарнавский продолжает общение, а я тем временем глаз не могу от него оторвать.

Он выглядит строгим, сконцентрированным, но из него почти осязаемым фонтаном брызжет жизнь, сила, уверенность. Это все меня тянет. Я хочу подпитаться. Оказаться за этой широкой спиной.

По плечам бегут мурашки, когда вспоминаю о злосчастном конверте. О нем я тоже скажу. Я обо всем скажу.

Сегодня.

Еле дождалась утра. На работе была в восемь. За ночь речь в голове сложилась идеально.

На мысли о том, что он может не понять или не принять, наложен запрет.

Да, со всеми вокруг (да и со мной) он часто ведет себя по-скотски, но у нас с ним была договоренность о преданности. Я свою часть исполнила. Значит, он обязан исполнить свою.

Прокашливаюсь и получаю быстрый взгляд. Читаю в нем закономерное: «жди, помощница».

Переступаю с ноги на ногу. Сильнее расправляю плечи.

— Когда я работал в адвокатуре, Нателла Алевтиновна, у меня ходатайства от руки об отложении рассмотрения были длиннее, чем у вашего представителя позиция по миллионному делу. Он этой бумажкой может подтереться, я вам серьезно говорю… У всех много работы… У судов тоже, поверьте, но если вы хотите, чтобы дело выгорело…

Уши самопроизвольно закладывает. Перестаю вслушиваться. Это явно какой-то очередной договорняк, но совершенно точно не мое дело. Пусть будет… Таким. Мне уже не важно. Важно, чтобы помог.

— Давайте, Нателла. Давайте. Я жду.

Договорив, Тарнавский скидывает. Останавливается посреди кабинета и смотрит в телефон.

Я совсем близко к моменту икс. На языке уже крутятся первые слова моей речи. Нужно только дозакрыть за спиной дверь. Сделать шаг внутрь. Сжать пальцы в замок и начать с «Вячеслав Евгеньевич, мне очень нужно с вами поговорить…».

Сердце ожидаемо вылетает. Чувство такое, что в крови кроме адреналина ничего уже не осталось. Из-за нетерпения зудит кожа и под кожей. Усталость подталкивает в спину.

— Вяч… — Я шагаю и пытаюсь обратиться, но замолкаю на полуслове. Тарнавский поднимает руку с выставленным вверх указательным пальцем. Я считываю это как: «шиш».

— Жди, Юль, — мужчина приказывает и с улыбкой возвращает телефон к уху. — Да, Артур. Приветствую тебя… Что случилось?

И переключается на какого-то Артура.

Чувствую себя разогнавшейся до ста километров в час машиной, которую заставили остановиться в ноль, резко дернув ручник. Так сходу и не скажешь — меня размазало о стену или отшвырнуло в кювет.

Держу глаза закрытыми и дышу, прекрасно визуализируя, что происходит за веками. Тарнавский снова ходит и разговаривает с кем-то по своему дурацкому мобильному.

Сжимаю-разжимаю кулаки. Еле держусь, чтобы не подойти, не выдернуть, не грохнуть о пол… Не заставить себя выслушать.

Но это глупости. Нельзя так. Конечно, нельзя.

Нужно еще немного терпения и веры. Как там он написал? Иногда люди оправдывают наши надежды.

Если для этого нужно всего лишь подождать, я…

— Юль, — Тарнавский зовет, я распахиваю глаза и шагаю к нему.

Ловлю взгляд на лице. Брови судьи слегка сведены. Он как будто не совсем доволен… И не совсем понимает.