Книга Псих. Первая кровь, страница 99 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Охрана? — уточнил я.

— Металлодетекторы на входе для гостей, но это для гостей. С парадного мы не пойдём. — Он ткнул пальцем в криво нарисованный прямоугольник. — Технический двор с северной стороны, туда весь день заезжают фургоны. Свет, звук, цветы, жратва. Досмотр там чисто формальный, всех подряд не проверяют, времени нет.

— То есть заходим как обслуга.

Мне вариант старшего воспитателя понравился. Как правило, на персонал обращают меньше всего внимания.

— Заходим и сразу вниз, — продолжил Зубов. — На первом этаже нам делать нечего.

— А чего так? — влез Гнус. — Мы же уже внутри будем.

— Внутри, — согласился цербер. — Только на первом этаже слишком много людей. Плюс охрана. Пройти можно, но зачем светить лицом?

Он ткнул пальцем в свою кривую схему.

— Поэтому идём низом. Минус первый, служебные коридоры, там кухня и хозяйственники. Этих человек сто, но они все в мыле и по сторонам не смотрят. Оттуда есть выход прямо за кулисы, техническим ходом. Артистов и аппаратуру таскают именно так, не через фойе же.

— А подвалы тогда зачем? — не унимался Толик. — Если снизу и так дойдём.

— Затем, что дойти — это половина дела. — Зубов вытряхнул сигарету, покатал в пальцах. — Смотри, Никонов. Тут два варианта развития событий. Если у Рубина всё выйдет как задумано, нас никто не тронет. Совсем.

— Ну вот, — обрадовался Гнус.

— Ты чем слушаешь? Задницей? Это если всё выйдет, — оборвал его цербер. — А теперь второй вариант. Рубин начинает своё сольное выступление, и через десять секунд в здании перекрывают всё. Двери, лестницы, технический двор. Служебных выходов три, каждый закрывается двумя людьми. Обратно тем же путём мы не пройдём.

Он посмотрел на Люка.

— Вот поэтому мне нужен рыжий. Здание старое, при реконструкции часть подвалов замуровали. На современных планах их нет. Что там осталось и куда ведёт — не знает никто. В том числе те, кто будет нас искать. Сиротин заранее всё прощупает и найдёт для нас крысиные норки, через которые мы прорвёмся на улицу при поганом раскладе.

Цербер прикурил, выдохнул дым в сторону.

— Запомните все трое. Я рассчитываю на первый вариант. Но готовлюсь ко второму. Так делают взрослые люди, если хотят дожить до старости.

Дальше Зубов раздал роли, и делал он это быстро, чётко, как человек, который двадцать лет только этим и занимался.

— Значит, так. Слушаем один раз, потом каждый повторит своё вслух. — Он положил свои чертежи и писульки на середину стола, чтобы видели все. — Заходим вчетвером. Повторяю — через технический двор, с коробками, вместе с обслугой. Разговариваю только я, остальные молчат и не отсвечивают.

Толик кивнул. Люк даже не пошевелился.

— Дальше сразу вниз, на минус первый. Идём вместе до развилки под сценой. Там расходимся. — Цербер ткнул пальцем. — Никонов и Сиротин поднимаются наверх, на второй ярус, в режиссёрскую аппаратную. Никонов, твоя задача — сделать так, чтобы трансляцию нельзя было оборвать. Как ты это провернёшь — мне по фигу. Главное — результат. У тебя на всё про всё будет ровно десять минут. Это время, которое потребуется Рубину, чтобы добраться до сцены. Рыжий идёт с тобой, постоит на стрёме. Смотрите, как всё пойдёт. Если выступление Рубина встречают овациями, тактично покидаете режиссёрскую и возвращаетесь к развилке. Там я вас встречу, и мы выходим из концертного зала. Дальше ждём весточки от Рубина. Если с первых минут понимаете, что вся задумка нашего гения пошла по женскому половому органу, сразу двигаетесь к развилке, оттуда уходим через подвал.