Книга Псих. Первая кровь, страница 97 – Павел Барчук, Павел Ларин

Уселись за стол, принялись методично поглощать пищу. Именно поглощать. Потому что на меня пялились три пары глаз, и это мало способствует получению гастрономического удовольствия от завтрака. Просто закидывал куски яичницы с сосисками и тупо их пережёвывал.

Гнус ещё до кучи постоянно ёрзал на стуле, вздыхал, кряхтел, чавкал — в общем, всем своим видом демонстрировал нетерпение.

Я его прекрасно понимал. Но не торопился.

Когда тарелки опустели, цербер отодвинул свою в сторону, опёрся локтями о стол.

— Всё? Наелся? Тогда рассказывай.

Я вытер руки бумажной салфеткой, затем обвёл своих компаньонов взглядом и выдал:

— Сегодня в восемь вечера в одном зале соберутся Девятка, Совет и полторы тысячи зевак. Плюс прямая трансляция. Прямая. Никакого монтажа, никакой записи. Мы туда попадём, и я выйду на сцену.

Гнус подавился остатками хлеба, который упорно пытался дожевать.

— В прямом эфире скажу, что являюсь телепатом и очень хочу приносить пользу любимой Конфедерации, — закончил я.

В гараже стало очень тихо. Даже Люк, который уже собирал посуду, замер с тарелкой в руке.

— Нет, — сказал цербер.

Собственно говоря, что-то типа такой реакции и ожидал.

— Почему? — поинтересовался я пока ещё спокойным тоном.

Хотя есть ощущение, скоро он станет неспокойным, потому как Зубов явно не оценил мою потрясающую задумку и будет спорить.

— Потому что это не внедрение, Рубин. Это самоубийство. — Старший воспитатель поднялся из-за стола. — Красивое, фееричное смертоубийство. В зале будет охрана и по-любому эти сраные инквизиторы. Плюс куча одарённых. Совет в первом ряду. Один прокол — и тебя ушатают прямо на этой сцене. Ты даже не успеешь высказаться про патриотизм и… чё ты там сказал? Помощь любимой Конфедерации?

— Ничего подобного не случится, — упёрся я.

— С чего вдруг? — цербер иронично поднял одну бровь. — Думаешь, Совет оценит такой поворот сюжета?

— С того, что мы будем в прямом эфире. Для кого это повторил несколько раз? Да, они могут его прервать, но… — Я ткнул пальцем в Гнуса. — У нас есть умелец, который придумает, как этого не допустить. Толик, ты же шаришь в электронике?

— Ну… вообще, да. Брат учил помаленьку, — с сомнением высказался мой бывший сосед.

— А нам много и не надо, — усмехнулся я. — Главное, чтобы они не смогли вырубить камеры. Думаю, тебе достаточно подключиться к трансляции. Там же всё взаимосвязано. И самое главное… — Мой взгляд снова вернулся к Зубову. — Ты сам вчера сказал: спрятать на самом виду. Вот и спрячем. Только не будем растягивать этот момент, сделаем всё за пару минут.

Зубов мрачно пялился на меня и молчал. Его аура изменилась. Теперь по чёрной дымке шли большие серые пятна.

— Инициация, — сказал он наконец. — Ты забыл про инициацию. Без неё тебя в Авангард не возьмут.

— Возьмут. Потому что я откажусь её проходить. Тоже вслух.

— Рубин, ты…

— А зачем она мне? — я развёл руками. — Инициация нужна, чтобы Дар раскрылся. У меня он раскрыт. Что мне дадут в Центре Раменского такого, чего я не умею?

Цербер медленно опустился обратно на стул, качнул головой. Он сообразил, что ещё несёт в себе столь пафосное появление телепата. Пятьдесят лет всей Конфедерации втирают одно и то же: без Раменского ребёнок с Даром не выживет, сгорит, сойдёт с ума. А тут выходит пацан, который в Центре не бывал, и у него всё работает.