Книга Псих. Первая кровь, страница 100 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Понял, — Гнус аж заёрзал на табуретке.

— Рубин, — Зубов посмотрел на меня. — Ты от развилки дойдёшь до сцены за восемь минут, две на подготовку и возможность морально собраться. Через десять выходишь на сцену, что бы там ни происходило. Всё должно быть чётко по времени. Я держу под контролем развилку и наблюдаю за движением охраны, если такое начнётся. В случае крайней жопы всё, что вам надо, — вернуться к этой развилке.

Цербер заставил нас повторить план для каждого по отдельности, а потом всё в общем. Три раза.

— Хорошо. — Кивнул он в итоге. — Главное, что вы должны запомнить. Если что-то пойдёт не так — никто не геройствует, друг друга не спасает. Делаем ровно то, что должны. Тогда всё будет хорошо. Особенно ты, Никонов.

— А чего сразу я? — вскинулся Гнус.

— Потому что ты у нас самый инициативный. Всё. Теперь отдыхаем, готовимся, жрём, спим. Что хотите. У вас есть ровно час. Через час выдвигаемся. Нужно быть на месте сильно заранее.

Толик по-деловому кивнул и реально занялся подготовкой. Он разложил на койке свои приблуды, с помощью которых вскрывает замки, и принялся их перебирать, что-то бормоча под нос. Сиротин… Ну этот тоже, видимо, готовился. Только немного странно. Он уселся на раскладушку с книгой. Той самой, которую показывал мне в интернате и которая, судя по последним сведениям, досталась ему от матери.

Я подошёл к церберу, кивнул ему на проём за шкафом.

— На пару слов. Надо кое-что обсудить.

Зубов несколько секунд смотрел на меня молча, потом двинул в оружейку. Я пошёл следом.

— Вы куда? — тут же вскинулся Гнус.

Вдруг там что-то интересное сейчас будет без его участия.

— Оружие надо подготовить, — ответил Зубов. — Ты своим занимайся.

Толик сразу успокоился и снова начал перебирать свои железки.

Стоило нам оказаться наедине, цербер сразу задал вопрос в лоб:

— Ну? Чего хотел?

При этом он реально двинулся к стеллажам, на которых крепились карабины, пистолеты и прочая дребедень. Говорил со мной, а сам внимательно изучал арсенал, соображая, что больше всего подойдёт для сегодняшнего вечера.

Я помолчал немного, соображая, как получше выразить свою просьбу.

«Чего ты, Псих? —тут же захихикал Мозгоед. — Не хочешь сопли размазывать, но и дерьмом оставаться, если что, тоже не желаешь?»

«Да твою ж мать… Как ты меня достал. Рассказывать ни хрена не рассказываешь. Только ерундой всякой голову забиваешь».

«Ой, какая ты неблагодарная тварь, — телепат натурально обиделся. — Да если бы не я…»

«Если бы не ты, —перебил я его, — моя жизнь была бы гораздо спокойнее. Всё. Отвали».

— Рубин, ты что, дар речи потерял? — поинтересовался Зубов, вытаскивая из арсенала какую-то охренительно здоровую приблуду. Она своими размерами и устрашающим внешним видом сильно походила на гранатомёт.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал я, — выведи пацанов.

Старший воспитатель замер, медленно повернулся. Он стоял возле стеллажей с оружием, я за его спиной. Взгляд у цербера стал какой-то тяжёлый.

— Гнуса и рыжего, — уточнил я. — Дай слово, что не бросишь их, если реально начнётся жопа. Выведешь их обоих, потом поможешь спрятаться, если их спалят и будут искать.

Аура цербера дрогнула. По чёрному мареву снизу поползла узкая полоса цвета сырой глины.

Только в этот момент я понял, как выглядит моя просьба.