Книга Псих. Первая кровь, страница 101 – Павел Барчук, Павел Ларин

«Сергеич, наших выведи».

Твою мать. Я даже не подумал, что это так прозвучит.

— Выведу, — сказал Зубов. Потом снял с полки пистолет, проверил магазин, сунул мне в руки. — Теперь давай поговорим о приятном. Если всё срастётся и твоя грёбаная авантюра реально сработает, думаю, тебя сразу пригласят в башню Девятки. Пригласят так, что отказаться не сможешь. Соответственно, мы не сможем пересечься. Поэтому давай договоримся. Сутки. Через двадцать четыре часа ты должен выйти на связь. Вот…

Цербер сунул руку под витрину с оружием и вытащил мобильник.

— Возьмёшь с собой, — заявил старший воспитатель. — Симка левая, номер зарегистрирован на чувака, который скорее всего уже подох где-то на улице. Последний раз я видел его около года назад, пьяного вусмерть возле мусорных баков. В телефоне нет номеров. Если будут смотреть, ни хрена не найдут. Я наберу тебя сам. Ровно через сутки после того, как ты покинешь концертный зал. Если телефон будет выключен или ты не ответишь…

Зубов замолчал, посмотрел на меня, усмехнулся.

— Впрочем, не будем о плохом. Надеюсь, ты везучий сукин сын и всё сработает.

— Договорились, — кивнул я.

— Ну и славно, — цербер указал на дверь. — Иди к своим, сопляк. Мне надо подобрать нам хорошую компанию на этот вечер.

Я молча вышел из оружейки. Все, что надо обсудить, мы обсудили. Теперь остается только дело.

Спустя час наша компания покинула гараж.

Зубов пригнал белый, обшарпанный фургон с намалёванной на боку рекламой какой-то конторы по доставке цветов. Откуда он его взял, понятия не имею. Толик попытался проявить любопытство, тут же огрёб подзатыльник и получил хороший совет — заткнуться. Ни я, ни Сиротин расспрашивать о происхождении фургона не стали. Хочу верить — потому что мы немного умнее Гнуса.

Тряслись по городу не меньше часа. Сначала выехали с промзоны, потом дали круг по объездной. На хрена — не понятно. Затем снова вернулись в город. Цербер будто путал следы. Правда, не ясно зачем. Я несколько раз смотрел в небольшие окошки задних дверей, слежки вроде не увидел.

Оделись, как велел Зубов. В фургоне обнаружились три пары синих штанов и такие же куртки — рабочие, из плотной ткани, с потёртыми локтями. Где взял, тоже загадка. На Толике одёжка висела мешком, Люку пришлось подворачивать рукава. Я в своей выглядел, наверное, как работяга-неудачник. На форме были нашиты круглые шевроны со значком всё той же цветочной фирмы.

Кроме того, старший воспитатель раздал нам оружие. Мне — тот самый пистолет, который проверял в оружейке. Толику тоже достался ствол. При этом на меня цербер смотрел с сомнением, когда отдавал, будто не был уверен, что это правильное решение. А вот Толику отдал вполне спокойно. Сиротину Зубов с каменной физиономией всучил электрошокер. Сказал, так спокойнее и есть вероятность, что рыжий никого не угробит из своих.

Себе цербер взял два ствола и ту здоровую приблуду, которую я принял за гранатомёт. Конечно, тащить все это с собой одновременно никто не собирается, но наличие такого запаса весьма греет душу.

К концертному залу с вывеской «Дворец Конфедерации» мы подъехали около часа дня. Толик, конечно, пытался гундеть, что это слишком рано, но Зубов осёк его.

Меня же волновало собственное состояние. Ну вот сейчас должен появиться хоть какой-то страх. Даже самый малюсенький. Так-то собираюсь провернуть реально самоубийственную штуку. Ничего подобного. Наоборот — по всему телу разливалось что-то лёгкое, звонкое, почти весёлое. Хотелось начать наше опасное мероприятие быстрее. Прямо сейчас. Немедленно.