Книга Псих. Первая кровь, страница 104 – Павел Барчук, Павел Ларин

Зубов посмотрел на меня очень нехорошо.

— Что? — я наигранно развёл руки и поднял брови. — Просто спрашиваю. Чисто для понимания. Если нас загребут на входе, хотелось бы понимать, за что именно.

— Знаешь, Рубин… — цербер выглядел совершенно серьёзным, будто собирается реально ответить на мой вопрос. — Тебя убьют не за то, что ты телепат. А за хреновое чувство юмора и поганый язык. Быстро все по местам.

Он высказался, развернулся и полез обратно в кабину.

Только мы загрузились, машина тронулась с места. Через пять минут наш фургон подъехал к техническому двору с северной стороны.

Въезд перекрывал шлагбаум, тут же стояла будка охраны. Оттуда вылез мужик в форменной куртке, окинул наш непрезентабельный автомобиль взглядом, лениво махнул рукой — что-то среднее между «тормози» и «вылазь».

Зубов выходить не стал, сунул ему в окно какие-то бумажки. Откуда он их взял, понятия не имею. Впрочем, я уже давно перестал удивляться фокусам старшего воспитателя. Мне кажется, если бы ему понадобился приказ Совета Старейших с личной подписью Раменского, он бы и его нашёл. Через старых знакомых. За два часа.

Охранник изучал бумажки секунд десять. Читал про себя, но при этом шевелил губами, будто проговаривал каждое слово. Потом обошёл фургон сзади, велел открыть дверцы. Зубов с недовольным видом выбрался из тачки, послушно выполнил распоряжение.

Мужик увидел вёдра с цветами, нашу троицу, наряженную в форменную одежду, и потерял к нам всякий интерес.

— Разгрузка справа, — сообщил он церберу. — Спросите Ольгу Петровну, она скажет, куда нести цветы. Быстрее давайте, вы не одни такие. Народу сегодня не протолкнуться.

Затем снова махнул рукой, но уже в сторону будки. Шлагбаум пополз вверх. Видимо, есть ещё один охранник, который нажимает кнопочку.

С одной стороны — абсолютно безалаберное отношение к безопасности мероприятия подобного уровня и масштаба. С другой — вряд ли найдутся идиоты, которые захотят устроить какую-нибудь диверсию в концертном зале, набитом одарёнными. А вот поди ж ты, нашлись.

Фургон въехал на территорию Дворца. Задний, хозяйственный двор гудел, как разворошённый улей. Народу тут было — реально не протолкнуться. Охранник не соврал.

Для начала большую часть двора занимали три фуры. На них привезли декорации и всё, что необходимо для оформления. Между грузовиками стояли какие-то тележки и ящики, по земле тянулись кабели. Тут же суетились люди из обслуги и персонала. Человек сорок, если не больше. Кто-то тащил ящики, кто-то орал, кто-то курил под козырьком. Всем было совершенно некогда глазеть по сторонам и абсолютно плевать на четверых работяг в синих куртках.

Ольгу Петровну мы нашли почти сразу. Она оказалась дамочкой лет пятидесяти с планшетом в руках и очень несчастным лицом. На груди, к белой блузке, был приколот бейдж «главный распределитель». Честно говоря, даже не знал, что существует такая должность.

Ольга Петровна глянула на наши вёдра, ткнула пальцем в неопределённую сторону и затараторила:

— Так, цветы. Двенадцать вёдер в фойе первого этажа, к стойкам. Девять в гримёрные Девятки. Три ведра белых роз поставьте в партер, там будет сидеть Совет Старейших. И не вздумайте воровать вещи из гримёрок! Знаю я вас. Так и норовите утащить что-нибудь из шмоток Апогея.