Книга Псих. Первая кровь, страница 107 – Павел Барчук, Павел Ларин

Двадцать часов пять минут. Иду точно по графику. У меня и у Гнуса были часы, их нам тоже вручил цербер.

Дверь за кулисы. Та самая, подпёртая табуреткой, только уже без табуретки. За ней — полумрак, кабели под ногами, штанкеты, чёрная ткань кулис. Ещё чуть дальше — свет, музыка и гул голосов. Там — сцена.

Я двинулся вперёд. И тут, как говорится, что-то пошло не так.

Из-за кулисы вынырнул человек. Мужик лет сорока в чёрной рубашке. На шее гарнитура, в руке планшет. Кто-то из администраторов. Он увидел меня, мгновенно остановился, нахмурился.

— Ты кто? Тебе сюда нельзя.

Я сделал ещё шаг. Пятнадцать метров до цели.

— Электрик. Вызывали.

— Сюда никого не вызывали. — Мужик перегородил проход. Аура у него дёрнулась, пошла мутной желтизной по краям. — Разворачивайся и вали. Быстро.

Рука администратора начала медленно подниматься к гарнитуре. Чёрт. Он собирается вызвать охрану.

Я потянулся к нему — мягко, легко, ненавязчиво.

Забудь. Иди дальше. У тебя дела.

Хрен там.

Мужик был слишком собран, слишком на нервах. У него сегодня главный день в году, он трое суток не спал, и никакие мягкие толчки на него конкретно в данный момент не повлияют.

Я быстро глянул на часы. Двадцать ноль восемь. Гнус уже работает. Через две минуты я должен выйти на сцену.

Пальцы администратора уже коснулись гарнитуры, когда я ударил. Резко, наотмашь. Не физически, конечно. Ментально. В моих действиях не было никакой тактики или стратегии, как и заботы о том, чтобы человека не вывернуло наизнанку.

Мужика буквально подбросило на месте. Он выгнулся, планшет вылетел из рук и хлопнулся о доски, гарнитура сползла вниз. Ноги подкосились. Этот случайный тип рухнул вбок, ударившись плечом о стойку. Сполз на пол. И из его носа и ушей ливанула кровь.

«Твою мать, Псих,— вскинулся Мозгоед. — Ты его, похоже, угандошил».

Мужик пару раз дёрнул конечностями и затих.

Я знал, что он мёртв. Просто знал, без вариантов, без надежды и без всяких проверок пульса. Аура вокруг него сжалась, а потом всосалась внутрь, как у случайного прохожего в сером плаще возле сквера. Только у того она потом вернулась. Этому уже ничего не вернётся.

Но самое удивительное, я в этот момент не чувствовал ничего. Вообще.

Ни ужаса, ни тошноты, ни этого вашего холода в животе. Пусто и ровно, как всегда. Будто я не человека убил, а лампочку выкрутил.

«Ну вот, — сказал Мозгоед. — Теперь ты сам».

Без всяких пояснений было понятно, что означает его фраза. Теперь я сам убил. Сам. Своими руками.

Со сцены донёсся голос. Женский, звонкий, с той самой профессиональной радостью, от которой сводит зубы.

— … и сегодня, друзья, мы чествуем тех, кто каждый день делает нашу жизнь безопаснее!

Зал взорвался аплодисментами.

Я посмотрел на мужика, лежащего прямо передо мной.

Можно попробовать спасти его. Наверное. Вдруг ещё не совсем, вдруг есть какой-то шанс, вдруг я сумею залезть в какую-нибудь очередную белую комнату и вытащить сознание обратно. Не знаю как. Но можно попробовать.

Потом глянул вперёд.

Вот она, сцена. Совсем рядом. Просто надо сделать вид, будто ничего не произошло, и пойти к намеченной цели. Сейчас есть шанс спасти свою задницу, потом — не факт.

«Псих», — позвал телепат.

Я ничего не ответил и шагнул к сцене.