Книга Псих. Расплата, страница 98 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Оп-па. Заговорил. Ну хорошо. Продолжаю.

Он снова начал расхаживать по комнате.

— Родители погибли. Ты остался один. По закону тебя должны были определить к родне. И родня нашлась — тётка, двоюродная сестра матери. Милейшая женщина. Правда, племянника своего терпеть не могла с первого дня. — Апогей ухмыльнулся. — Ну, тут я ей чуток помог. Подкинул деньжат. Даже не сильно большую сумму. За скромное вознаграждение тётушка с большим облегчением сплавила тебя в интернат. В определённый интернат. Тот, который находился ближе всего к башне Авангарда. Я снова наблюдал. Три года. Самое обидное — абсольвиум тебе перестали давать, а Дар всё не проявлялся и не проявлялся. Честно говоря, начал опасаться, что все мои усилия пропали зря. Что я всё-таки ошибся и ты не получил Дар своего папаши.

Я слушал и молчал. Складывал факты, которыми сыпал Воронцов.

— А потом ты дозрел, — сказал он. Впервые в его голосе прорезалось что-то живое. Азарт. — Дар проснулся. Сам, безо всякой инициации. Как я и рассчитывал.

Он подошёл ближе. Остановился в паре шагов.

— Ювелирный магазин на Смольной. — Апогей широко улыбнулся. — Думаешь, я там случайно оказался? Народный герой, мимо проходил, дай спасу простецов? Нет, Витя. Я был рядом с тобой. И когда ты вырубил того грабителя, понял. Дозрел. Проснулся. Мой телепат наконец готов.

Он развёл руками, будто представлял меня невидимой публике.

— Визитку я тебе тогда оставил не просто так. Проверял, позвонишь или нет. Ты позвонил. И всё завертелось. Инквизиторы, погоня, церемония, Девятка. Ты думал, это ты хитрый. Ты думал, это ты всех переиграл — вышел на сцену, объявил себя, пролез в Авангард. — Апогей покачал головой, почти сочувственно. — А на самом деле ты просто шёл по дорожке, которую я тебе протоптал. Семнадцать лет топтал, Витя. Шаг за шагом.

Он замолчал. Смотрел на меня, ждал — сломаюсь, взорвусь, хоть что-нибудь.

Я стоял.

— И вот ещё что, — добавил Воронцов тише. — Раз уж мы начистоту. Твой настоящий отец. Тот телепат. Ты, наверное, надеешься, что он где-то там, живой. Прячется, ждёт. — Он качнул головой. — Нет. Мёртв. Дар из него вытащили, а самого — уничтожили. Совет так решил. Так что сирота ты кругом, Витя. И по маме с папой, и по кровному папаше. Совсем один.

Апогей сказал это и замолчал. Окончательно.

Теперь все трое одарённых — Панацея, Стикс и Воронцов — смотрели на меня, ждали.

Ждали чего? Что я заплачу? Упаду на колени? Начну умолять?

Смешно.

Я молчал. Смотрел на Апогея. И это молчание, похоже, его наконец вывело из себя. Улыбка на смазливой роже дрогнула. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

— Знаешь, что я в тебе не понимаю, Витя? — сказал он, склонив голову набок. — Нормальный человек на твоём месте уже бы или обосрался, или полез в драку. А ты стоишь как истукан. Молчишь. Ну да ладно. Твоё дело.

Улыбка вернулась на место, только теперь в ней не было ни капли тепла. Деловая такая улыбка. Рабочая.

— Перейдём к сути. Раз уж мы всё равно тут собрались.

Апогей заложил руки за спину, прошёлся передо мной.

— Ты, наверное, думаешь, я хочу заполучить ручного телепата. Домашнего зверька, который будет читать за меня Совет, копаться в чужих башках, таскать секретики. — Он покачал головой. — Нет, Витя. Это мелко. Ручной телепат будет сидеть на поводке, а поводок можно перерезать. Мне нужна телепатия. Здесь. — Он постучал пальцем себе по виску. — Внутри меня.