Книга Псих. Расплата, страница 101 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Да потому что ведёшь себя слишком уверенно. Я тебя уже раскусил, Иван Сергеевич. Если так свободно стреляешь в этих мудаков, значит, патроны сто процентов с сюрпризом. Да и вон, — я кивнул на Панацею со Стиксом, — смотрю, как им хреново.

— Вы не понимаете… — начал было Апогей.

— Заткнись, — по-доброму посоветовал я ему. — Пока просто стой и молчи. Мне надо подумать, что с вами делать.

«Правильно, — вклинился Мозгоед.— Давай к делу, Псих. Время поджимает. Не для того я тебя так долго вёл, чтобы ты сейчас в самый ответственный момент всё просрал».

«Вёл?»

«Помогал. Не цепляйся к словам. Слушай сюда. Ситуация — лучше не придумаешь. Они хотели извлечь Дар из тебя и впихнуть белобрысому. Так вот. Мы сделаем наоборот».

«В смысле наоборот?»

«В прямом. Извлечём Дар из них. Из всех троих. И знаешь, что самое приятное? Тебе даже руки марать не придётся. Аппаратура тут ни при чём, она для простых случаев. У нас есть кое-что получше. —Телепат почти мурлыкал от удовольствия.— У нас есть Панацея. Та, что умеет вытаскивать Дар. Она это уже делала однажды. Со мной. Сука белобрысая».

Я молчал. Слушал.

«Ныряй в неё, —продолжал Мозгоед. — Я подскажу, как всё провернуть. Она ранена, ослаблена. Самое то. Берёшь сознание суки под контроль — и её же руками вытаскиваешь Дар. Сначала из Стикса. Потом из Апогея. А напоследок… — он выдержал паузу, — напоследок она вытащит Дар из самой себя».

Красиво. Не поспоришь.

«А Дар потом куда?» — спросил я.

«А это уже моя забота, —быстро ответил телепат.— Ты доставай, дальше я всё решу. У меня опыт, знаю, что с ним делать. Доверься, Псих. Первый раз, что ли?»

— Ладно, — сказал я вслух. Апогею. — Знаешь, а твоя идея с извлечением мне даже нравится. Только с одной поправкой.

Воронцов прищурился.

— С какой?

Я улыбнулся ему. По-настоящему, широко. Наверное, впервые за последние четыре года после смерти родителей.

— Извлекать будем не из меня.

Апогей дёрнулся было — то ли сказать что-то, то ли рвануть вперед. Не успел.

Я нырнул в Панацею.

Стена-вакуум, которую обычно пробивал с трудом, на этот раз поддалась почти легко. Абсольвиум сделал за меня половину работы — придушил её Дар, а вместе с ним и защиту.

«Молодец, —зашелестел Мозгоед. — А теперь глубже. Не барахтайся на поверхности. Тебе нужен не первый слой и даже не второй. Тебе нужна её воля. Возьми её целиком».

Я нырнул глубже. Туда, где сама суть человека. В мозг блондинки, в центр её сознания. Нашёл пульсирующее ядро, то, которое заставляет двигаться, говорить, дышать. Ухватил. Сжал.

Панацея вскинула голову. Глаза у неё расширились, потом остекленели. Тело обмякло, а через секунду выпрямилось — но уже не само по себе. Теперь ниточки были у меня.

Странное ощущение, если честно. Будто натянул на себя огромную перчатку, прямо башкой в неё влез. Её руки — мои руки. Её боль в плече — где-то на краю, чужая, приглушённая, тоже моя. Её Дар — тлеющий, но живой — тоже мой.

— Не торопись, Псих. Тебе не кажется странным… — Апогей напрягся, подался вперёд. — Тебе не кажется странным, что после такого шума до сих пор не появилась охрана?

— Стой где стоишь, — рявкнул Зубов. Затем через плечо крикнул Гнусу: — Иди сюда, сопляк. Следи за Стиксом, а я возьму на себя белобрысого.

Толик тут же шустро переместился в комнату, подошёл к Стиксу и ткнул тому в голову ствол пистолета. Сиротин остался в коридоре. На всякий случай.