Книга Псих. Расплата, страница 91 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Спасибо, — буркнул. И тут же: — Слушай, а точно там оно есть? Ну, средство. Точно? Ты же говорил…

— Говорил, — оборвал я его. — А ещё говорил, что не уверен. Надеюсь, всё сработает.

Барсуков глубоко вздохнул.

— Ну что, погнали?

— Погнали, — кивнул я.

Вектор шагнул ближе, ухватил меня за плечо. Пальцы у него были холодные, цепкие. Неприятненько, если честно. Захотелось дёрнуть плечом и скинуть руку одарённого.

— Держись крепче, — выдохнул он. — Отпустишь — придётся собирать потом по кусочкам. Если найду.

— Умеешь ты приободрить.

— Да погоди ты. — Он нервно облизнул губы. — Слушай сюда, коротко объясню, как работает мой Дар. Я не бегаю из точки в точку, как все думают, а вырезаю кусок пространства в начальной точке и сшиваю его с конечной. Между этими двумя отрезками, — Вектор замялся, подбирая слово, — между ними изнанка. Мы её пройдём быстро. Главное — не дыши, не дёргайся, не отпускай меня. И ещё… Что бы ты там ни почувствовал, ни увидел, ни услышал — не верь. Это не по-настоящему. Изнанка любит показывать всякое. Особенно таким, как ты.

Вектор схватил меня, прижал к себе, бок о бок. Закрыл глаза, замер. Лицо его разгладилось, стало сосредоточенным.

Секунду ничего не происходило. Потом воздух вокруг нас загустел. Мир схлопнулся.

Пятнадцатый этаж с чёрным бассейном и кривыми пальмами исчез разом. А вместе с ним пропал пол под ногами, стены, свет, воздух. Меня выдернуло из реальности и поволокло сквозь что-то, чему названия нет. Не темнота. Не пустота. Оно просто было тесное, холодное, давило со всех сторон разом, будто протискиваешься между двумя бетонными плитами, а они сходятся.

Длилось это долю секунды, но я успел почувствовать эмоции Вектора. По-настоящему, изнутри, как тогда на завале.

Барсукова буквально разрывало на части. Ему самому было тяжело пробиваться сквозь эту дрянь, а уж тащить меня в довесок тем более. Я ощутил, как из Вектора вытекает жизнь. Отвечаю. Просто почувствовал это.

Потом изнанка выплюнула нас наружу.

Под ногами появилось что-то твёрдое, меня повело в сторону. Руки Вектора разжались, и я влетел плечом в стену, сполз на пол. К горлу подкатила тошнота, в ушах звенело, перед глазами плясали белые пятна. Ощущение — будто меня разбили на тысячу осколков, кое-как собрали обратно, но пару деталей поставили не туда.

Рядом тяжело дышал Вектор.

Я проморгался, поднял голову.

Барсуков стоял на четвереньках, упершись ладонями в пол. Его колотило. С серого лица капал пот, из носа тянулась струйка крови. Дышал он с хрипом, с присвистом, будто через дырявое лёгкое. Чёрное пятно на шее выползло из-под воротника и стало больше, чем обычно. Заметно больше.

— Живой? — тихо спросил он, не поднимая головы.

— Вроде. А ты?

Я оперся о стену, кое-как встал. Ноги держали плохо. Ну его на хрен, такой Дар. Лучше уж быть телепатом.

— Пойдёт, — ответил Барсуков. — Дай минуту. Отдышусь.

— Отдышись, отдышись… — кивнул я, а сам принялся осматриваться по сторонам.

Мы оказались в узком техническом коридоре. Бетонные стены, трубы под потолком, тусклые дежурные лампы через каждые несколько метров. Пол — серый линолеум, потёртый, в тёмных разводах.

В конце коридора виднелась металлическая дверь. Над ней — табличка.

«Корпус „Д“. Технический вход. Отделение адаптации».