Книга Псих. Расплата, страница 94 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я перебирал папки одну за другой, от красных штампов начинало рябить в глазах. Несколько раз попадался другой, синий: «Исход: адаптация неполная. Перевод в сектор наблюдения». И только штук пять с зелёным штампом: «Эксперимент окончен удачно».

«Найди уже сопляка Зубова и давай займёмся нашим вопросом», — снова вылез Мозгоед.

Мне показалось, пиявка сегодня была слегка на взводе.

Я пробежался по датам, нашёл апрель. Выбрал букву «З». Через пару минут обнаружил нужное.

Вытащил папку. Раскрыл.

С фотографии на меня смотрел пацан. Худой, светловолосый. Я уже его видел, на фото, которое хранит Зубов.

Внизу, после всех данных и записей врачей, стоял красный штамп.

Да чтоб тебя… пацан реально умер. Всё это время цербер просто держался за надежду, которую сам себе придумал. Откуда он вообще взял, что его сын жив? Объяснений, кстати, по этому поводу не было.

Я закрыл папку, сунул её под футболку.

«Воруем документики, да, Псих?» — тут же съязвил Мозгоед.

«Заткнись».

«Заткнусь, когда мы наконец займёмся настоящим делом, а не благотворительностью».

«Да всё! Я готов искать информацию по синхронизации. Только где? Здесь, похоже, хранятся исключительно личные дела. Нам нужно что-то типа медицинских записей, фиксированных данных».

«Слушай… —протянул Мозгоед задумчиво. — Могу ошибаться… но… кажется, нам нужно в операционные блоки. Вернее, не прямо в них, а к ним. Думаю, записи по всем операциям хранятся где-то рядом».

«Ты это знаешь или предполагаешь?»

«Предполагаю, ясен хрен! —раздражённо ответил телепат.— Нет воспоминаний, есть только логика, Псих».

Я молча пожал плечами и вышел в коридор.

Вектор тут же кинулся мне навстречу.

— Ну что? — зашептал он. — Всё? Идём искать лекарство?

— Ага, — ответил я. — Слушай, а где тут операционные? Все лекарства находятся рядом с ними.

Барсуков смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул.

— Идём, я отведу тебя.

Операционный блок оказался ещё дальше, в самом конце крыла. Вектор ковылял впереди и нервничал всё сильнее. Он оглядывался через каждые пять шагов, вытирал взмокшие ладони о штаны, перебирал губами, будто что-то тихонько шепчет себе под нос.

— Да не дёргайся ты так, — бросил я ему в спину. — Всё будет хорошо.

Про себя, конечно, подумал совсем другое. Кому-кому, а Вектору точно хорошо не будет. Скоро он узнает, что никакого лекарства нет. Расстроится, наверное.

«Ты переживаешь за него?» — хмыкнул Мозгоед.

«Вообще по хрену».

«Вот и чудно. Самим бы со своими проблемами разобраться».

Коридор упёрся в широкие двустворчатые двери с круглыми окошками. Над ними висела табличка «Операционный блок. Стерильная зона». Рядом, чуть в стороне, виднелась ещё одна комната со стеклянными перегородками вместо стен.

— Вот, — сказал Вектор, кивнув на неё. Голос дрожал. — Тут. Я контейнеры сюда таскал. Тут они держат… всё это. Лекарства, записи.

— Отлично.

Я вошёл в комнату.

Небольшое помещение, что-то среднее между аптечным складом и кабинетом. Вдоль одной стены — холодильники с прозрачными дверцами, за стеклом рядами стояли ампулы, флаконы, боксы с маркировкой. Вдоль другой — стеллаж с папками и коробками. Стол, компьютер, стопки распечаток.

Подошёл к стеллажу, начал вытаскивать папки одну за другой.

Это и правда были протоколы процедур. Расписанные по этапам, с графиками, дозировками, схемами.