Книга Кайкейи, страница 188 – Вайшнави Патель

Глаза Ашвапати загорелись, и в них на мгновение появился слабый отблеск его прежнего.

— Чудесный мальчик.

— Да, это так.

Гордость и печаль сдавили мне грудь.

— Возьми меня за руку, дитя, – велел Бхарате мой отец.

Бхарата взял его исхудавшие пальцы в обе ладони.

Отец вздохнул и опустился на кровать. Я оглянулась в тревоге, но Ашвин покачал головой.

— Он снова заснул. Это случается все чаще и чаще. – Он встал рядом и положил два пальца под подбородок отца. – Пульс слабеет.

Юдхаджит обнял меня за плечи, и мы молча стояли рядом. Даже Бхарата не шевелился, пока мы не сводили глаз с отца. Дыхание раджи Ашвапати выходило из горла с хрипом, такое медленное, что за это время я успевала вздохнуть пять или шесть раз, и вот наконец его грудь перестала вздыматься.

Ашвин еще раз проверил, не бьется ли сердце, но пульса не было.

Юдхаджит положил руку отцу на глаза и произнес короткую молитву. Так умер мой отец.

Я не стыжусь признаться, что смерть отца мало подействовала на меня. Он уже состарился, а любви между нами не было. Но то, как он умер на наших глазах, отразилось на всех, на какое-то время омрачив нашу жизнь. Наша маленькая компания скромно поужинала в личных покоях Юдхаджита, после чего я сразу же отправилась в постель, переоделась и легла в одиночестве. Больше часа я смотрела в потолок, не в силах сомкнуть глаз, боясь, как бы не провалиться в странные и пугающие кошмары.

И тут в дверь постучали. Это был не просто стук, а ритм. Три удара, с акцентом на третьем.

Он постучал еще раз, на этот раз чуть громче – видимо, хотел разбудить меня. Я выскользнула из постели и отстучала ответный сигнал. За дверью раздался тихий смех, я открыла и впустила Юдхаджита.

— Что такое? – спросила я.

Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Ничего. Я соскучился по тебе.

— Ты пришел в мою комнату, потому что соскучился?

Я подвела его к кровати и села на нее, скрестив ноги. После минутного колебания брат уселся рядом.

— Нет, конечно.

— Тогда что? Выкладывай.

Я ткнула его в бок.

Он почесал затылок, поглядел мимо меня на стену, и наши синие узы дрогнули. Я приготовилась к дурным вестям.

— Я написал в своем письме, что нам будет что обсудить, – сказал наконец Юдхаджит.

— Да, – согласилась я. – И нам действительно есть что обсудить. У меня тоже есть новости для тебя.

Я хотела рассказать ему о нашей матери. Может, его и разозлит то, что у нее теперь новая семья, новая жизнь без нас, но он заслуживает возможности съездить повидаться или послать за ней.

— Тогда позволь мне первому рассказать тебе о том, что я хочу обсудить. Ты помнишь обещание Дашаратха? То, которое ты вытянула из него, прежде чем согласилась выйти замуж?

Я кивнула.

— Конечно. Я заставила его поклясться, что мой сын, если он у меня родится, будет наследником престола. Но все изменилось. Я освободила его от этой клятвы.

— Это было не твое право – освобождать его, – мягко сказал Юдхаджит. – Раджа Дашаратх дал эту клятву не тебе, а нашему отцу – ведь именно отец выдавал тебя замуж.

Его слова доносились до меня словно откуда-то издалека, и я с трудом улавливала их смысл.

Если бы могла поверить, что боги проявляют какой-то особый интерес к моей жизни, то решила бы, что они и есть причина моих горестей. Какая еще может быть причина у того, что моя семья вновь и вновь приносит мне несчастья? Как может Юдхаджит говорить мне это сейчас, после всего, что произошло?