Книга Кайкейи, страница 186 – Вайшнави Патель

Неуверенность в его голосе пробилась сквозь туман моих мыслей. Я поняла, что, думая только о Раме, почти забыла о том, что Ашвапати, мой отец, на пороге смерти, и о том, как больно это может ранить Бхарату.

— Не знаю, – честно призналась я. Лицом Бхарата напоминал мне Юдхаджита в юности: такой же тонкий нос и темные глаза.

— Дядя Юдхаджит говорил, что дедушка поправляется.

— Когда он это говорил?

— В письме, несколько месяцев назад. Он пишет мне о том, как живет наша семья в том царстве.

Я представила, как Юдхаджит старательно расписывает для Бхараты жизнь всех наших братьев и их жен, и чуть не рассмеялась. Даже мне не нужно было столько знать о них, если только ничего не случилось.

— Это очень мило, – сказала я. Бхарата положил голову мне на плечо, и я ласково погладила его по волосам.

— Помнишь, как мы в первый раз приезжали в гости? Мой отец тогда был очень болен, поэтому его и не оказалось дома. Потом он немного поправился и прожил еще несколько лет. Но теперь пришел его час – так бывает с каждым.

— Я его даже не знаю, и все равно мне грустно.

Бхарата ведь никогда раньше не сталкивался со смертью, поняла я. Никто из моих сыновей не сталкивался. Ни на поле боя, ни в семье. Боги были милостивы к ним во многих отношениях.

— Всегда грустно, когда кончается чья-то жизнь. Тем более когда это твой дед, даже если ты его никогда не видел.

— Вы с дядей Юдхаджитом будете грустить, – негромко сказал Бхарата. – Я этого не хочу. Не могу себе представить, что буду чувствовать, если мой отец умрет.

— Мой отец уже давно болел. А твой здоров, полон жизни. И ты сильный. Когда придет время, через много лет, ты будешь готов.

Мне хотелось обнять его, но что-то удержало.

— А ты готова? – спросил он.

Я уже долго не видела отца и еще дольше недолюбливала. А теперь, когда встретилась с мамой и узнала, как он ее прогнал, мне было трудно испытывать к нему какие-то сильные чувства. Я была готова, но просто потому, что меня это мало трогало. Однако это был не тот ответ, какой я хотела бы дать своему сыну.

— Да, – сказала я. – Я там уже давно не живу. И ты со своим отцом гораздо ближе, чем я была со своим.

— Но дяде будет очень тяжело. – Голос у Бхараты был задумчивый. – Он мне столько рассказывал о вашем детстве.

— Вот как?

— Да. Знаешь, мы часто шлем друг другу письма. У него в запасе много интересных историй о тебе. Но… В историях о дедушке тебя почти нет. Наверное, у тебя там были другие дела.

Он сумел найти тактичную форму для такого трезвого замечания.

— Пожалуй, верно, – согласилась я.

Не успела я оглянуться, как мы уже пересекали реку Сарасвати.

— Ты помнишь, что здесь произошло с Рамой? – спросил Бхарата, когда мы проезжали. – Я всегда знал, что он особенный, но до того случая не понимал, что это благословение.

— Помню, – тихо сказала я.

Бхарата, кажется, был в настроении поболтать.

— Надеюсь, мы вернемся к коронации. Это будет грандиозное событие.

— Что ты хочешь делать, когда Рама станет царем? – спросила я.

Бхарата пожал плечами.

— Что угодно, к чему он сочтет меня пригодным. Думаю, я мог бы стать советником в его Мантри Паришаде. Но у него не будет особой нужды в помощниках.

— Пожалуй, – пробормотала я. Я не могла понять, что это – хитрость или истинные чувства Бхараты. Как бы то ни было, мне было грустно слышать, что Бхарата отказался от честолюбивых намерений, которыми делился со мной во время прошлой поездки в Кекайю: стать лучшим в чем-то, хорошим раджой. Бхарата тоже сделался для меня незнакомцем – не столько моим сыном, сколько братом Рамы.