Книга Кайкейи, страница 189 – Вайшнави Патель

— Отец мертв, – осторожно сказала я, – так что это уже не имеет значения.

— До нас дошли вести о предстоящей коронации Рамы. – Юдхаджит смотрел на свои колени, не замечая моей боли. – Отец услышал об этом и очень разгневался. Он заставил меня поклясться, что я добьюсь того, чтобы Бхарата занял трон. Я дал клятву. Богам.

И снова оказалось, что мои желания не имеют никакого значения. Это было почти непостижимо, что мое мнение так мало весит, и все же мне сделалось неловко за свое удивление. Неужели я правда верила, что все изменилось? Годы и годы труда ради того, чтобы получить право голоса, чтобы меня уважали, – а брат по-прежнему чтит слова мужчин, но не мою волю.

— Зачем же ты пообещал такое? – спросила я, комкая в волнении простыню.

— Это насмешка над нашим царством – позволить нарушить столь важную клятву у всех на виду и с такой легкостью. Я не могу этого допустить.

— Посмотри на меня, – велела я. Он медленно поднял глаза, и наши взгляды встретились. – Косала не твое царство. Все это не имеет к тебе никакого отношения.

— Кайкейи, ответом на столь вопиющее нарушение клятвы будет война.

Непреодолимая печаль пронизывала нашу с ним связь. Из-за смерти Ашвапати или из-за того, что Юдхаджит грозит войной царству своей сестры?

— Я могу попытаться сделать так, чтобы Дашаратх остался на троне еще на несколько лет, – предложила я. – Он ко мне прислушивается и доверяет. Это даст тебе время, чтобы успокоить свой двор?

Я не пыталась обращаться к Дашаратху напрямую: власть Рамы над ним была так сильна, и я не хотела ставить под угрозу наши отношения. Но теперь стоило рискнуть, чтобы попытаться остановить это безумие. К тому же такая отсрочка была бы полезна и для Косалы.

Юдхаджит окинул меня недоверчивым взглядом.

— У нас есть дипломаты при вашем дворе, и они передали, что Дашаратх твердо намерен уйти на покой. И даже если он не уйдет, это будет лишь отсрочкой неизбежного. Его выбор наследника очевиден, как очевидно нанесенное оскорбление.

— Что ты хочешь сказать?

— Я дал клятву, – ответил Юдхаджит. – Мне не хочется причинять тебе боль, но я обязан прислушаться к своим советникам и обеспечить уважение к своему царству. Если Бхарата не взойдет на трон, быть войне.

Я не могла поверить в то, что он говорит. Война ради того, чтобы юноша, который даже не хотел занимать трон, мог исполнить чужие желания!

— Клятва Дашаратха была дана мне. Это я потребовала ее.

Но, возражая, уже сама понимала, что это не имеет значения. Если мой отец и его царство хотели, чтобы Юдхаджит это сделал, и он согласился с ними, то, что бы я ни сказала, войну это не остановит.

— Я не допущу, чтобы Кекайю считали слабой.

— Ты можешь изменить мнение людей, – настаивала я.

— Кайкейи, как ты можешь мириться с тем, что твой муж нарушил первое же обещание, которое тебе дал? Ты – и вдруг…

— Юдхаджит, он не нарушал своего обещания. Я согласилась освободить его от него, тщательно все обдумав. Это было сделано не по чьей-то прихоти. Пожалуйста, умоляю тебя. Подумай, что будет с нашими царствами, если ты это сделаешь.

— Защита нашего рода важнее, – возразил Юдхаджит.

Я изумленно смотрела на него: наша связь затрепетала от его убежденности.

Когда-то я думала так же, как он. Но, глубоко погрузившись в жизнь людей Косалы, давно изменила свое мнение. Возможно, Юдхаджит никогда не испытывал подобного: он был таким же отстраненным от своего народа раджой, как наш отец. И все же он стал царем, несущим ответственность за своих подданных, и не должен был так себя вести.