Книга Кайкейи, страница 190 – Вайшнави Патель

— Наш народ – вот что имеет значение. Как ты можешь говорить такое?

— Кайкейи, есть разница между тобой и простым человеком на улице. Конечно, для меня каждый имеет ценность, но ты моя сестра. Я всегда буду любить тебя больше, чем других, и стремиться защитить тебя в первую очередь.

Я пыталась найти ответ – хоть что-то, что способно его тронуть, – но мы зашли в тупик. Когда-то наши страсти вызвали бурю, теперь, как видно, его бесстрастие уничтожит нас вовсе.

— Пожалуйста, Юдхаджит! Услышь то, что я говорю: ты меня не защищаешь.

Я смотрела брату в глаза, всеми силами желая, чтобы он понял.

— Мне жаль, – повторил он, и, вероятно, так и было. – Но другого выхода нет. Даже если ты считаешь, что это неправильно, я знаю, что должен сделать.

— Выходит, так? Или Бхарата сядет на трон, или мы будем воевать?

— Да, – ответил Юдхаджит так твердо, что сомнений не осталось. – Так.

Обратно в Айодхью я ехала словно в оцепенении. Однажды проснулась ночью и повернулась, чтобы посмотреть на своего сына – лицо у него во сне было таким спокойным и открытым, что я едва не расплакалась. И уже открыла было рот, чтобы спросить его: «Хочешь ли ты стать раджой вместо своего брата?» – но опомнилась и только провела пальцами по его волосам. Лицо, и без того совсем детское, расплылось в сонной улыбке. На мгновение стена, которой я пыталась окружить свое сердце, опасно задрожала, но я отвернулась, и это чувство прошло.

Мы приехали в город всего за два дня до коронации, но меня это почти не волновало. Если мне удастся переубедить Дашаратха, меня возненавидят так, как ни одну женщину в этом царстве. И Бхарата тоже, а народ возненавидит его – за то, что занял трон. К тому же нужно было еще убедить Дашаратха. Я понимала: вполне может случиться так, что я разорву нашу связь, разрушу наши отношения и все равно не смогу посадить Бхарату на трон.

Но был один человек, который мог переубедить Дашаратха, тот, кто мог остановить эту катастрофу.

Я застала Раму в редкий момент: он находился в своих покоях. Там было чисто и пусто: ничего, кроме самой необходимой мебели. Едва увидев, сын бросился ко мне с объятиями.

— Мне так жаль, – сказал он. – Очень жаль твоего отца. Как Бхарата?

Его вопрос вселил в меня надежду.

— Расстроен, конечно. Но он не был близок с моим отцом, и его горе со временем утихнет.

— У тебя очень печальный вид, – сказал Рама. – Хочешь чего-нибудь? Воды? Путь ведь был долгий.

Я покачала головой.

— Рама, мне нужно поговорить с тобой кое о чем. О троне.

Я словно уронила искру в масло. Весь облик Рамы сразу изменился, стал жестким.

— Ты только что вернулась, похоронив отца, и сразу заводишь разговор об этом?

— Послушай меня, – сказала я, вкладывая в эти слова весь оставшийся во мне огонь. Рама помолчал, а затем кивнул, давая мне знак продолжать. – Давным-давно твой отец дал моему отцу клятву. О том, что сын, рожденный мной, станет царем.

Рама открыл было рот, но я продолжала:

— Я отказалась от этого обещания много лет назад. И была счастлива, что ты, мой сын, станешь раджой. Но не знала, что мой отец помнит об этом обещании и потребует сдержать его.

Голос у меня дрогнул, и Рама положил мне руку на плечо. Этот маленький жест согрел меня. Я накрыла его руку своей.

— Перед смертью отец заставил моего брата, раджу Кекайи, дать обет. Пообещать богам, что он добьется от твоего отца исполнения клятвы. Добьется, чтобы Бхарата стал царем. – Рука Рамы на моем плече напряглась, но он не убрал ее. Я посмотрела ему в глаза. – Если Дашаратх не выполнит свое обещание, Кекайя пойдет на нас войной. Рама, я бы предпочла, чтобы все было иначе. Но ты должен позволить Бхарате занять трон.