Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 108 – Ольга Вереск

— Нет, — отвечаю, сжав лист пополам.

— Тогда почему ей предложили подписать такое заявление? — Куратор отодвигает бумаги и смотрит прямо на меня.

Кладу на стол свою копию. Вчера не отправил её Максу. Сегодня уже поздно делать вид, что это просто семейный разговор.

— Отец распорядился. Я передал.

— Вы ей угрожали?

Я смотрю на строчку про ревность.

— Да.

Рассказываю про программу, комиссию, лестницу. Куратор просит записать. Пишу все, с именем отца.

Дома отец уже знает.

— Даже этого не смог, — говорит вместо приветствия.

— Она не будет извиняться.

— Зато освободила нам время. Сама решила вопрос с университетом.

Он поправляет манжету. Я вспоминаю, как Вика держала папку у груди.

— Мать её оставь в покое.

— Благотворительная заявка отклонена. Я не собираюсь повторять.

— Я найду деньги.

— Попробуй, — отец криво усмехается.

Он возвращается к разговору по телефону. Я стою перед ним ещё несколько секунд. Потом ухожу. В этот раз он даже не повышает голос.

Во вторник вечером достаю часы, которые он подарил мне на совершеннолетие. Фотографирую коробку, документы, браслет. Ловлю себя на том, что протираю стекло рукавом, будто собираюсь похвастаться покупкой.

Отправляю запрос на оценку.

В среду называю предложенную цену грабежом. Человек напротив пожимает плечами. Я прошу больше. Он закрывает коробку и пододвигает обратно.

Выхожу с ней, дохожу до машины. Сижу за рулём минут десять.

Потом возвращаюсь.

Продажа вместе с остатком личных накоплений даёт нужную сумму. В пятницу перевожу двести тысяч за шестимесячную программу. Звоню координатору, пока деньги не подтверждают. Прошу сообщить семье об оплате, не называя меня.

— Это не заём? — координатор делает паузу, ожидая ответа.

— Нет. Никаких обязательств, — говорю, потирая голое запястье.

Кладу телефон экраном вниз. Через секунду переворачиваю. Вика еще не знает, даже знать не должна. А большой палец уже листает чат, ищет ее имя. Идиот.

Я всё равно жду.

Вечером отец замечает голое запястье.

— Где часы?

Отвечаю. Он некоторое время смотрит на меня, потом требует показать перевод.

Я показываю.

— Ты взял мои деньги, чтобы выставить меня идиотом?

— Часы ты подарил мне, — говорю, убирая руку со стола.

— Всё, что у тебя есть, я тебе дал.

— А я оплатил курс. Деньги уже в клинике.

Он хватает телефон. Я удерживаю, и мы на секунду оказываемся вплотную. Его пальцы сжаты на моём запястье.

— Отпусти, — говорю.

Рядом появляется мать.

— Пётр.

Отец разжимает руку. Смотрит на неё, потом снова на меня.

— Раз такой самостоятельный, собирайся. Документы возьми. Машина остаётся здесь.

Мать делает шаг ко мне.

— Подождите оба.

— Елена, не вмешивайся.

— Я вмешаюсь. Это мой сын тоже.

Отец поворачивается. Я подаюсь к матери: страшно за нее.

— Я уйду, — говорю.

Она просит меня остаться. Я поднимаюсь наверх. Складываю в рюкзак одежду, зарядку, ноутбук. Убираю паспорт во внутренний карман и возвращаюсь проверить его ещё раз.

У двери мать протягивает куртку. Я забыл её на вешалке.

— Позвони, где будешь.

Киваю. Ключи от машины оставляю на тумбе.

Отец говорит вслед, что семейная карта уже заблокирована. Проверяю только на улице. Правда.

До Макса дохожу пешком. Под конец начинается дождь. Когда он открывает дверь, я не сразу могу сказать, зачем пришёл.